Последние штрихи - Эстер Браун

Я прикусила язык. Чего-чего, а этого мне бы точно не хотелось. И вообще: чем быстрее я решу проблему с едой, тем быстрее смогу вернуться к увлекательному разговору с Нелл Говард.

— Интересная история — и кто здесь кому помогает? — начала я, но, увидев, что этот довод не кажется ему убедительным, тут же переменила тактику: — Впрочем, если вам захотелось побегать с подносом… Или у вас есть о чем поболтать со старыми девами?

Я попала в самое яблочко. Марк испуганно заморгал (даже через очки я заметила, какие у него длиннющие ресницы) и посмотрел на меня так, будто я предложила ему вываляться в горчице и подать себя на завтрак семейству львов.

— Вам сэндвич с яйцом и салатом — или с сыром? — чопорно произнес он и поспешно протянул мне пустое блюдо.

Кэтлин и Нэнси всю жизнь обитали в особом мире, где почтенные старушки за восемьдесят предпочитают поддерживать мнение, что им никак не больше шестидесяти, и, кстати, у них это совсем неплохо получается.

Моя любимая парочка и вовсе вела годам обратный счет. Вместо того чтобы в сорок лет предпринимать отчаянные попытки сойти за тридцатидвухлетних, они в тридцать выглядели на все пятьдесят три — и на этом этапе как-то очень удачно законсервировались. Кэтлин ухитрялась всю жизнь оставаться неправдоподобно жгучей брюнеткой, а регулярное употребление пива и ланкаширского рагу отлично предохраняло ее кожу от морщин. Что же касается Нэнси, то на ее птичьих косточках было так мало мяса, что и говорить-то не о чем.

Мне казалось, что со времен моего детства тетушки нисколько не изменились. Да и они, сказать по правде, в душе считали, что мне не больше двенадцати.

— Бетси! Это ты! Ну что ты сделала со своими волосами! — воскликнула Кэтлин, как только меня увидела. — Где же твои чудные локоны? Опять ты их разутюжила!

Кэтлин считала, что я пользуюсь распрямителем для волос. Она никогда бы не поверила, что можно быть настолько тупой, чтобы распрямлять волосы феном.

— Откуда ты? — спросила Нэнси, чмокнув меня в щеку, хотя для этого ей пришлось встать на цыпочки. — Нет, вы только посмотрите, какая красотка! Мы всегда тобой гордились, да, Кэтлин?

— Что правда, то правда, — кивнула Кэтлин. Эх, Франсес, коли была бы жива, тоже гордилась бы… Я вот только вчера хвасталась Фенелле Рикетт, что у нашей малышки Бетси своя консалтинговая компания в Эдинбурге и что все это своими…

— Слушайте, — торопливо перебила я, пропуская мимо ушей ее счастливое заблуждение по поводу моего «консалтинга», — хочу вас кое о чем попросить. Нужна помощь… В общем, у них там кончились сэндвичи.

— Я так и знала! — радостно воскликнула Кэтлин. — Я всегда говорила, что Джеральдина Торн слишком молода для этой должности… Ничего, сейчас навалимся всем миром — и порядок!

Очень довольная, Кэтлин провела меня в свою кладовую чудес и с ходу приступила к традиционному допросу на тему, достаточно ли хорошо я питаюсь у себя в Эдинбурге.

Уже через пятнадцать минут мы с Марком Монтгомери шли через сад с готовыми сэндвичами: их было столько, что и слону хватило бы на неделю. По дороге мы встретили Поллетт с уловом, состоящим из двенадцати коробок ароматических мятных леденцов.

— Купила на распродаже, — сказала она, ссыпая сдачу в карман моего платья. — Я так прикинула: это же лучше, чем мини-кексы. И никакой учет вести не надо!

— В таком случае могла бы вообще взять кукурузные хлопья, — ворчливо начал Марк, но тут же вмешалась я — зачем сейчас начинать склоку?

— Совсем неплохая идея! Подай их вместе с кофе, Поллетт, и главное — проследи, чтобы все могли взять сколько угодно… — Тут я увидела лорда П., который безуспешно пытался отбиться от очередной группы гостей, то и дело сочувственно похлопывающих его по плечу, как больную собаку. — А вот, кстати, и кое-кто, кому уж точно не помешает немного освежиться, — сказала я. — Хотите сэндвич?

— С превеликим удовольствием! — просиял он. — О, сэндвичи!

Лорд П. выглядел так, будто провел часов семь в одном лифте со всем Британским женским институтом: волосы взъерошены, очки съехали набок и даже как-то поизносились.

— Без корочек… — вздохнул он, — и с огурцами… Прямо как Франсес любила… — Он поднял взгляд на нас с Марком и слабо улыбнулся: — Огурцы всегда хорошо смотрятся, эффектно… А хватит, чтобы всех обнести?

— Все под контролем. Если никто не будет… — с энтузиазмом отозвался Марк, но я деликатно его пихнула. — В общем, все в порядке, — закончил он.

— Вот и отлично, — с видимым облегчением произнес лорд П. — Бетси, можно тебя на пару слов? В библиотеку?

Интересно, он знает, что у него на щеке два следа от розовой перламутровой помады?

— Конечно, — сказала я, передавая Марку танцующее в моих руках тяжеленное блюдо, которое он в ту же секунду умудрился убрать подальше от чьей-то страждущей руки.

Идя в сопровождении лорда П. по коридору в дальние комнаты, я старалась не слишком явно искать глазами исчезнувшую фотографию 1980 года…

В юности Пелхэм Филлимор был как две капли воды похож на Роджера Мура: те же пронзительные голубые глаза, та же копна темных волос, не хватало только куртки сафари вместо твидового пиджака. Как и Фрэнни, он обладал тем аристократическим типом внешности, который с возрастом лишь приобретает особый шарм; некоторое время назад Лив даже уверяла меня, что испытывает к старику юношескую влюбленность за его многозначительное молчание и безупречные манеры.

Я всегда считала лорда П. красивым, однако сегодня впервые с грустью отметила, что да, он красив, но лишь для своего возраста. Под глазами обозначились темные мешки, которых раньше я никогда не видела, и только в ботинки по-прежнему можно было смотреться, как в зеркало.

Он жестом пригласил меня в библиотеку и, когда закрылась дверь, обессиленно прислонился к ней и несколько секунд стоял, переводя дух после шума и гвалта.

— Как по-твоему, хорошо все прошло?

— Конечно, — сказала я. — Надеюсь, Фрэнни будет тронута, если она нас видит.

— Вот и прекрасно. — Он подошел к пустому камину и неуклюже облокотился на спинку кожаного кресла. — Спасибо за помощь, это очень важно для меня. Ты молодец — при такой загруженности… Как вообще у тебя идут дела? Наверняка под Новый год был ажиотаж, все дружно наломали дров, а потом тебе пришлось расхлебывать? Так?

Я, в свою очередь, не менее неуклюже облокотилась на стул.

Должна сказать, что, несмотря на мое весьма богатое воображение, я просто ужасная врунья. Ужасная в том смысле, что врать совершенно не умею. Нэнси с детства внушила мне, что «лгунам сорока языки отрывает». Эх, если бы я была хотя бы средненькой вруньей, когда дело касалось моей дурацкой работы в магазине, то, наверное, сделала бы блестящую карьеру, а не вешала бы Фрэнни лапшу на уши (а вместе с ней и лорду П., и Кэтлин, и Нэнси) по поводу того, что я заправский менеджер-консультант, то есть консультант по бизнесу.