Будь со мной - Габриэль Сэндс

Ромоло был членом клуба? Полагаю, у него были связи и деньги, чтобы найти туда дорогу, несмотря на криминальную репутацию.

Он направился ко мне.

—У нас есть две недели, чтобы все сделать правильно. Я не зря дал тебе неограниченный бюджет. Подойди к делу творчески. Сделай так, чтобы я выделялся.

Кассандра сглотнула. Я наблюдала, как в ее голове крутятся шестеренки, в то время как моя голова делала то же самое.

Он помогал мне сохранить лицо. Одеть кого-то для мероприятия «Золотого круга» — это то, что мало кому из стилистов в городе удается.

Я не успела отреагировать, как его взгляд переместился на Кассандру.

— Дверь была заперта не просто так. Мы заняты. Убирайтесь.

Его голос был настолько холодным, что Кассандра заметно отшатнулась.

Она пролепетала.

— Я... я не знала...

Он шагнул вперед, заслоняя ее.

— Что вам посоветовать? Поищите себе помощника в другом месте. Учитывая астрономическую ставку, которую я плачу Мии, сомневаюсь, что она вам по карману.

Она отступила назад. Быстро.

Я просто стояла, ошеломленная, пока он выталкивал ее из студии.

Он закрыл дверь, запер ее и закрыл жалюзи.

Затем он повернулся ко мне.

В его глазах плескалось что-то опасное, от чего у меня по позвоночнику пробежали мурашки.

Он шел ко мне размеренными шагами. Я заставила себя стоять на месте, хотя животные инстинкты кричали мне, что нужно бежать.

— Она всегда была такой дрянью или это что-то новенькое?

В его голосе слышался низкий гул.

Он стоял так близко, что я в очередной раз вдохнула его запах. Насыщенный, пряный, безошибочный и такой знакомый.

Это был...?

«Доля ангела». Мой любимый одеколон.

Почему? Почему?

Словно кто-то сговорился сделать этого опасного хищника как можно более физически привлекательным.

— Я уверена, что она родилась такой, — прошептала я.

В этом свете его глаза были бледными, пронзительно-серыми — цвета густого утреннего тумана.

— А у меня сложилось впечатление, что ты из тех людей, которые никогда ни о ком не скажут плохого слова.

Я была таким человеком. Но что-то, связанное с Ромоло, сделало меня немного острее по краям. Я не думаю, что смогу выжить рядом с ним, если останусь такой же мягкой.

— Похоже, ты меня не знаешь.

— Я бы хотел это изменить.

Он поднял руку и взял один из концов рукава, висевшего у меня на плече. Было что-то чувственное в том, как он теребил марлевую ткань между указательным и большим пальцами.

В животе у меня произошел резкий шок, который я отказалась анализировать.

Страх. Вот и все, что это было. То самое трепетное, дезориентирующее чувство, которое я испытала вчера, когда он прижал меня к кровати, а его тело подавляло мое.

Я вырвала ткань из его рук и отступила на шаг назад.

— Я бы хотела, чтобы ты ушел.

— Я никуда не уйду. Не сейчас, когда ты только что стала моим новым стилистом.

Истерический смех вырвался наружу.

— Слушай, я благодарна тебе за то, что ты спас меня от дальнейшего смущения, но мы оба знаем, что я не буду тебя ни во что одевать.

Он скрестил руки на груди.

— Ты оставила свой ежедневник открытым на табуретке в примерочной. Пять отмененных встреч за последнюю неделю. Десять из девятнадцати клиентов вычеркнуты. Думаю, их станет одиннадцать, если учесть того, которого ты только что потеряла. Твой бизнес рушится.

Я сжала руки в кулаки. Меня терзал стыд. Я проскочила мимо него и отступила в безопасное место за своим столом. Это была не слишком большая преграда, но хоть что-то.

— Мое дело — не твое дело.

Он вернулся в свое кресло, весь такой спокойный и уверенный, а я занялась тем, что открыла свой ноутбук. Тот факт, что он видел меня в этот момент уязвимости и знал, как я влипла, был горькой пилюлей, которую нужно было проглотить. Я даже друзьям не рассказывала о всех своих проблемах в бизнесе. Это было слишком стыдно. Слишком грубо.

— Одень меня на этот ужин, и я прославлю твое имя.

— Нет.

— Тема — «Лунные знаки и меренги».

Мой пульс участился.

Если Нью-Йорк и любил что-то, так это нелепые темы. За последние три года я каждый год организовывала не менее десяти вечеринок с абсурдной тематикой.

И мне это нравилось. Хорошо? Мне это нравилось. Это позволяло мне быть креативной. Это позволяло мне рисковать.

— Обычно я не утруждаю себя нарядами для таких мероприятий. Но в этом году я хочу попробовать.

Медленно мой взгляд вернулся к нему. Ему бы очень подошло полуночно-синий наряд с его слегка загорелым цветом лица. Может быть, если...

Стоп. Просто остановиться.

Я захлопнула ноутбук. Об этом не могло быть и речи. Катастрофа, которая только и ждет, чтобы случиться.

— Мой ответ — по-прежнему нет.

Ромоло изогнул бровь.

— Ты знаешь, что может сделать для тебя статья в ежемесячном бюллетене «Золотого круга»?

Многое.

Члены «Золотого круга» были одними из самых модных людей в городе — светские львицы, художники, иконы культуры... Они украшали страницы глянцевых журналов, их фотографировали каждый раз, когда они выходили на улицу, и за ними следили все, кто хотел быть похожим на них.

О таком реестре можно только мечтать.

— Ты владелец «Золотого круга»? — спросила я.

Он нахмурил брови.

— Нет.

— Тогда почему я должна верить, что ты обладаешь таким влиянием, которое необходимо для того, чтобы привлечь кого-то по твоему выбору в их тщательно контролируемую рассылку?

Я отрезала, досадуя на себя за то, что вообще ввязалась в это заблуждение.

— Ее курирует моя кузина, Катерина Ферраро. Моей рекомендации будет достаточно.

Внутри меня закипал гнев. Он протягивал мне блестящий золотой билет — решение всех моих проблем.

Но это не имело значения.

Я не могла этого сделать.

Как он сказал, я была врагом. Он тоже был моим врагом.

— Что ты хочешь получить от этого, Ромоло? — потребовала я.

Он не ответил. Он только улыбнулся. Конечно, он не собирался рассказывать мне о своих истинных мотивах, но я знала, что они не сулят мне ничего хорошего.

Я заправила прядь волос за ухо.

— В этом городе полно других стилистов, которые могут сделать именно то, о чем ты просишь.

— Мне не нужны они. Я хочу тебя.

От того, как он это произнес — негромко, твердо, — воздух в моих легких стал казаться разряженным.

Я покачала