Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова

— П-почему? — всхлипнула я.

— Не хочет, — пожала плечами миледи. — Но, скорее всего, из-за подкосившегося здоровья. Как-никак четырнадцать раз сбрасывала беременность.

— Сколько? — ужаснулась я.

— Да… А как ты хотела? Бастарды неугодны Его Величеству, — протяжно вздохнув, продолжила говорить: — Она несколько лет ублажала самого короля. А когда наскучила ему, была отдана его ближайшему родственнику.

Брезгливо поморщившись, я искривила губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.

— Оливия, жизнь при дворе не так проста, — устало вымолвила родственница и, устремив на меня недовольный взгляд, произнесла: — Хватит кривляться. Иди умойся холодной водой.

— Зачем?

— Не предстанешь же ты перед герцогом в таком виде?

У меня предательски задрожал подбородок.

Заметив это, тётушка взвилась:

— Пошла вон!

Глава 18

Глава 18

До самого вечера я не выходила из своей комнаты. Скрестив руки на груди, стояла около окна и смотрела на небо. Размышляла о своей несчастной судьбе, подмечая появляющиеся на небосклоне звёзды.

Когда комната погрузилась в темноту, в дверь постучали.

— Войдите, — осипшим голосом сказала я.

На пороге появилась Агата.

— Мисс Оливия, мне велено привести вас в порядок и сопроводить в каминный зал.

— Герцог уже прибыл? — отчуждённо поинтересовалась я, повернувшись к служанке.

— Да, — ответив, она опустила голову, — госпожа принимает его в кабинете, но вскорости они пройдут в зал. Там накрыли стол.

— Хорошо… — едва слышно отозвалась я и направилась в купальню.

Я ополоснула лицо холодной водой и, усевшись на невысокий стул, позволила Агате причесать мои каштановые кудри. Надела коричневое платье, простое, почти монашеское, словно я готовилась принять постриг, а не брачный венец. Вертясь около моей шкатулкой со скромными украшениями, служанка предложила повесить на шею нитку жемчуга. Но я решительно отвергла эту идею.

Огладив юбку, уверенно произнесла:

— Пойдём, я готова.

Поджав губы, Агата бросила на меня жалостливый взгляд и, тяжело вздохнув, направилась к двери.

Справившись с подступающими слезами, я сжала пальцы в кулаки и последовала за ней.

Спускаясь по лестнице, увидела тётушку и герцога. Они, переговариваясь, стоя около камина.

Первое, что бросилось в глаза, это седые волосы, которые мягко обрамляли лицо мужчины. Седина не старила его, а придавала благородства. Чёткий и волевой подбородок подчёркивал его властность.

Плечи были расправлены, взгляд устремлён вперёд. В его спокойной позе чувствовалась сила, способная сокрушить любого.

Уверена, в его жизни было немало испытаний, из которых он вышел более закалённым.

Его властность покоряла, не прилагая никаких усилий. Меня охватил ужас… граничащий с бессилием.

Рядом с ним, всякая женщина обречена стать жертвой холодного обаяния.

Почувствовав на себе мой испепеляющий взгляд, мужчина вскинул голову и посмотрел на меня.

Моё сердце мгновенно сжалось от глубокой жалости за свои разбитые мечты и от страха. Тревога овладела всем моим существом. Чтобы заглушить стон, я до боли закусила губу.

— А вот и моя любимая крестница, — проворковала миледи. И, смерив меня недовольным взглядом, процедила: — очень скромная девушка…

— Я вижу, — сухо произнёс гость и шагнул ко мне навстречу. — Добрый вечер, мисс.

Из меня будто вышибли воздух. Я сжалась и отрывисто выдохнула.

— Добрый вечер, милорд, — сказала я, едва слыша собственный голос.

— Громче, — прорычала тётушка.

Герцог бросил на неё гневный взгляд. Заметив это, она виновато улыбнулась и чуть мягче добавила:

— Оливия, детонька, говори погромче.

— Я не глухой, — рыкнул гость и отошёл к столу.

Схватил графин и наполнил до краёв бокал.

— Это вино мне привезли из столицы, — томным голосом вымолвила миледи. Затем, покачивая бёдрами, подошла к гостю. — Поухаживайте за дамой, налейте мне этого благородного напитка.

— В этом доме есть слуги? — снисходительно задал вопрос мужчина и, обойдя миссис Воулсен, подошёл ко мне. — Посмотри на меня.

Вздрогнув, я качнула головой.

— Отказываешься?

Я промолчала. Ответить что-либо я не смогла бы, при всём желании. У меня напрочь пропал дар речи.

Он взял моё лицо в ладони, и я вынуждена была посмотреть в глаза своему будущему мужу. В его ледяном взгляде я увидела удивление и жалость.

Нахмурившись, я отвела глаза в сторону.

— Сколько тебе лет? — с хрипотцой спросил мужчина.

— Ей восемнадцать, — вмешалась тётушка, — как вы и просили, помоложе.

Недовольно фыркнув, он убрал свои руки и подошёл к кожаному креслу. Сел в него и, откинувшись на спинку, смерил меня блуждающим взглядом.

— Ты девственница?

Рвано выдохнув, устремила на него возмущённый взгляд

Криво улыбнувшись, он медленно кивнул и произнёс:

— Можешь не отвечать.

— За чистоту моей крестницы можете не волноваться, — взволнованно проговорила миледи, шагнув к гостю, добавила: — девочку строго блюли. Её обучали лучшие схоласты (учителя). Она шьёт, читает и…

— Это хорошо, — герцог отмахнулся от тётушки, словно от назойливой мухи.

Она замолчала и, нервно покусывая губы, выжидающе посмотрела на мужчину.

Скрестив руки на груди, гость вперил в меня насмешливый взгляд.

Я обняла себя за плечи и отвела глаза в сторону.

Воцарилась неловкая тишина, которую нарушали голоса слуг, доносившиеся из кухни.

— Я принял решение, — объявил герцог, после непродолжительной, но мучительной паузы.

Я затаила дыхание.

Тётушка, схватившись за стол, рухнула на стул.

— Я женюсь на Оливии.

Глава 19

Глава 19

Из моей груди вырвался стон разочарования.

— Это замечательно! Вы осчастливили своим решением мою девочку, и меня, конечно же… — радостно затараторила миссис Воулсен. Затем приглашающим жестом указала на стол, — милорд, давайте отужинаем… Отпразднуем, так сказать.

— Я не против отужинать, — ровным голосом произнёс герцог, продолжая сидеть в кресле. — Оливия.

Я вздрогнула и невольно посмотрела на мужчину.

Его губы изогнулись в самодовольной усмешке, словно он уже одержал победу.

— Тебе нужно определиться с датой свадьбы.

Поджав губы, я отвернулась.

— Оливия, — тётушка подскочила ко мне и больно ткнула в спину, — скажи что-нибудь господину. Нельзя же стоять молча, когда к тебе обращаются!

Вскинув на гостя взгляд, я выдохнула:

— Мне всё равно.

— Ну, значит, завтра