500 лет ожидания - Рина Рофи

Да, ростом не вышла — всего сто шестьдесят сантиметров, но это даже мило. Харука вечно дразнила меня, что я похожа на фарфоровую куколку, а я обижалась. А теперь… теперь я думаю, что это не так уж и плохо. Маленькая, но фигуристая. Компактная. Как говорил дедушка: «Не ростом славятся, а тем, что внутри».

Я улыбнулась своему отражению. Интересно, что скажут семпаи, те, которые помнили меня тощим подростком с вечно испачканными тушью пальцами. Ямамото-семпай, который дарил мне краски. Накамура-семпай, который таскал мольберты на школьный фестиваль. Киёми-семпай, которая всегда говорила, что у меня талант.

Интересно, они меня вообще узнают?

Я ещё раз покрутилась перед зеркалом, поправила складку на юбке и осталась довольна. В конце концов, встречу выпускников никто не отменял и если уж выходить в люди — то красиво.

А лис… лис подождёт. Если он вообще существует.

Я села за рисование пилота. Чистый лист. Перо в руке. За окном вечерело, лес шумел, где-то далеко стучали колёса поезда.

С чего начать?

Я покрутила перо в пальцах. Дорога к храму — это красиво. Красные тории, уходящие вверх. Песчаная тропинка. Статуи кицунэ. Таинственный мужчина спиной. Атмосфера, загадка, сон. Это то, что я видела десятки раз. Это то, что я знаю наизусть.

Но…

Я вспомнила вчерашнего лиса. Как он сидел на диване. Как прошёл мимо меня на кухню. Как зашёл в спальню без стука. Как смотрел — нагло, пристально, жадно. Как облизывался, глядя на мою грудь. Как обнюхивал шею и лизал руку.

Я закусила губу и улыбнулась.

Нет. Дорога к храму — это слишком просто. Слишком предсказуемо. А вот лис в квартире — это что-то новое. Что-то живое. Что-то, от чего у читательниц точно захватит дух.

Я обмакнула перо в тушь и начала рисовать.

Первая сцена. Девушка-мангака находит на тропинке белого лисёнка. Приносит домой. Кормит. Укладывает спать. А наутро обнаруживает в своей квартире огромного белого лиса. И лис этот ведёт себя… странно. Ходит за ней по пятам. Смотрит. Изучает. Заходит в спальню, когда она переодевается. И смотрит так, будто хочет облизать. Всю. С головы до ног.

Я рисовала быстро, размашисто, не останавливаясь. Кадр за кадром. Вот она стоит перед ним, прикрывая грудь руками. Вот он делает шаг вперёд. Вот его янтарные глаза — крупным планом. Вот он облизывается. Медленно. Со вкусом. А в следующем кадре — он обнюхивает её шею. И лижет руку. А она сидит ни жива ни мертва, колотится сердце у героини и у читательниц вместе с ней.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на готовую раскадровку. Четыре страницы. Живые. Горячие. С юмором и напряжением. То, что нужно. Не просто фэнтези про лисов и храмы — а история про столкновение двух миров. Обычной девушки и необычного зверя, который, кажется, совсем не зверь.

— Такахаси-сан, — прошептала я, — кажется, вы будете довольны.

Я потянулась, размяла затёкшие пальцы. Пилот пошёл. Дело сдвинулось с мёртвой точки и что самое приятное, я точно знала, откуда брать вдохновение для следующих сцен.

Если лис снова придёт — я не буду визжать, я буду рисовать.

Как же назвать лиса?

Это важно. Имя — это не просто слово. Имя задаёт тон всей истории. Особенно если это романтика. А это будет романтика. Я точно знала — после сцены в спальне, после этого взгляда, после этого облизывания, история не может быть просто фэнтези. Она должна быть горячей. Должна быть про чувства. Про притяжение. Про то, чего нельзя объяснить словами, но можно нарисовать.

Лис. Белый лис. Таинственный. Наглый. Красивый.

Я перебирала имена в голове. Акира — слишком просто. Кайто — уже было в чьей-то манге. Хаято — не то. Широ — «белый», слишком буквально. Юки — «снег», красиво, но не цепляет.

А потом я подумала о том, что это романтика. О том, что он пришёл ко мне, то есть к героине, и остался. О том, как он смотрел на неё там, в спальне. Как облизывался. Как обнюхивал шею. О том, что всё это значит.

Любовь.

— Рэн, — прошептала я вслух.

И замерла. Потому что имя легло на язык идеально. Мягко. Тепло. С намёком. Рэн — любовь. Не просто лис. Любовь, которая пришла сама. Любовь, которая нашла тебя на тропинке и осталась.

Я записала в блокноте: «Лис — Рэн. Любовь». Обвела в рамочку. Посмотрела на имя и улыбнулась, а потом подумала — интересно, если у лиса есть имя, значит ли это, что он станет более… ручным? Или наоборот? Потому что любовь, как известно, бывает очень, очень дикой.

От размышлений меня отвлек звук в гостиной. Я вскочила со стула. Опять. Сердце ёкнуло, но я уже не визжала — надоело. Просто встала и пошла посмотреть.

Лис сидел на диване. На полу валялась книга — та, что лежала на подлокотнике. Судя по всему, он сбросил её.

— Ты, — сказала я, скрестив руки на груди.

Лис посмотрел на меня. Спокойно. Даже с некоторым вызовом.

— У тебя теперь есть имя. Будешь знать — зовут тебя Рэн. Означает «любовь». Так что имей в виду. И перестань ронять мои вещи. И подглядывать. И облизываться. Ты — любовь, а не какой-нибудь там… извращенец.

Лис Рэн склонил голову набок, потом зевнул и, положив морду на лапы, закрыл глаза. Будем считать этот знак одобрением.

Я подняла книгу с пола, поставила на место и вернулась к столу. Имя выбрано. Пилот начат. Рэн — любовь. Осталось только написать так, чтобы Такахаси-сан не смог отказать.

Глава 9 Его оценка

— Итак, лис, — я села на стул напротив дивана и посмотрела на него. — Раз ты повадился ко мне, буду тебе рассказывать. Будешь моим первым слушателем.

Он сел. Ровно. Как собака по команде «сидеть». Уши встали торчком. Янтарные глаза уставились на меня. Я покосилась на него. Может, и правда ручной. Может, и правда сбежал из питомника. Слишком уж понятливый для дикого зверя.

— Значит так. Тебя зовут Рэн.

Он даже ухом не повёл. Видимо, имя уже утвердили и обсуждать его он не собирался.

— Героиню назову Мэй.

Он фыркнул. Прямо по-настоящему — сморщил нос, мотнул головой.

— Это одобрение? — я подняла бровь. —