Во власти обольстителя - Анна Бартон

На верхней площадке лестницы в начале коридора экономка остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Направо — комнаты хозяина, — уважительным шепотом пояснила она. — А вот эти две комнаты, — они как раз остановились перед расположенными рядом двумя закрытыми дверями, — спальни леди Оливии и леди Роуз. Твоя будет дальше, налево. Пойдем.

Миссис Потсбери зашла в комнату, махнула рукой, приглашая девушку за собой, и закрыла за ними дверь.

У Аннабелл перехватило дыхание. Отделка комнаты была… бледно-зеленого цвета. Это напомнило ей мхи, которые росли по ветвям деревьев возле дома, где они жили всей семьей, и молодую листву, которая обновлялась каждой весной. Сама комната оказалась небольшой, но обставлена была роскошно. Кровать с шелковым покрывалом, бархатные занавеси, на полу — толстый обюссонский ковер.

— Тут жутко пыльно, — извинилась экономка. — Не было времени, чтобы проветрить.

Оно и понятно — откуда ей было знать, что герцог, который отсутствовал целую ночь, вдруг утром вернется домой с какой-то портнихой.

— Тут красиво. — Даже более чем на самом деле. После двух лет, в течение которых Аннабелл приходилось спать либо в кресле, либо на диванчике, такая роскошь казалась пределом мечтаний.

— Я прикажу служанке принести сюда воды. В ящике стола найдешь бумагу и перо с чернилами. Знаю, что ты хочешь написать родственникам, поэтому пользуйся всем, что потребуется.

— Спасибо.

— А твоя мастерская будет вот здесь. — Экономка подошла к двери напротив кровати и нашла на поясе нужный ключ. Повозилась с замком, тот щелкнул, и дверь в бывшую детскую открылась.

— Эту комнату закрыли после того, как… В общем, она долго стояла закрытой.

Помещение оказалось просторным. Одну стену практически целиком занимало венецианское окно из цельного стекла. Когда миссис Потсбери раздвинула шторы, перед глазами Аннабелл развернулся панорамный вид на парк с цветниками позади дома. Мебель была зачехлена. Все в комнате покрывал тонкий слой пыли. Пылинки плавали в воздухе, подсвеченные лучами утреннего солнца, которое проникало внутрь через мутное стекло.

Какая красота!

Экономка кивнула головой, словно соглашаясь с мыслями Аннабелл.

— Я пришлю пару служанок все вымыть и убрать чехлы. Томас и Роджер — это лакеи — поднимут сюда столы и дополнительные лампы. — Она оглядела комнату. — Может, что-нибудь еще? Вопросы есть?

О, у Аннабелл, конечно, возникли вопросы, как например — когда она увидится с сестрами, и знают ли они, что она попыталась воспользоваться тайной Оливии, чтобы вытянуть деньги из их брата? Но в ответ она сказала только:

— Нет, спасибо.

— Мне неприятно напоминать, но герцогу решительно не понравился твой чепец. — Мисс Потсбери поиграла ключами. — У меня есть несколько более модных и не таких… затрапезных. Можешь взять и носить, пока не привезут твои вещи.

— Спасибо, обойдусь тем, что на мне.

Экономка была разочарована.

— Он будет страшно недоволен. Не могу понять, почему эта штука так раздражает его.

— Я тоже не понимаю. — Но она не собиралась позволять Хантфорду диктовать, во что ей можно одеваться, во что — нет. Эту маленькую свободу у нее никто не отнимет.

«Поступай как знаешь» читалось в улыбке, которую послала ей экономка. Она собралась уходить, но в последний момент снова развернулась, как юла.

— Хочешь, я отдам в ремонт твои очки?

Предложение было очень кстати, но Аннабелл не могла позволить себе этого. Ей не хотелось еще больше быть обязанной герцогу.

— Спасибо, не надо. У меня есть пара запасных дома, — солгала она.

— Ну, тогда прекрасно. — Добрая женщина легонько похлопала Аннабелл по плечу. — Теперь ляг и отдохни. Увидимся во время ленча. Я думаю, ты встретишься с молодыми леди во второй половине дня.

Аннабелл дождалась, пока экономка выйдет из детской — вернее, из мастерской, — потом вернулась к себе в комнату через смежную дверь. Сбросила свою поношенную темную шаль на кровать. Грубый и жесткий материал совершенно не вписывался в шикарную обстановку этой комнаты и воспринимался как нечто чужеродное. И сама мисс Аннабелл Ханикоут — тоже.

Обойдя кровать с балдахином на четырех столбах, Аннабелл села за небольшой секретер у окна. Найти бумагу, перо и чернила оказалось просто. Не так просто было решить, о чем именно написать мамочке и Дафне.

Мои дорогие матушка и сестричка,

Вы, конечно, будете в шоке, получив мое письмо, поэтому позвольте мне сразу развеять ваши страхи. У меня прекрасные новости. Я получила заказ от герцога Хантфорда целиком сшить новые гардеробы для обеих его сестер. Это потрясающая возможность, и зарабатывать я буду намного больше, чем в магазине одежды. Герцог любезно выплатил мне часть денег авансом, что позволит расплатиться с доктором Конвелом и квартирной хозяйкой, которой мы задолжали. Как только смогу, отправлю вам следующую часть денег на другие расходы.

Единственное неудобство — мне придется оставаться здесь, в резиденции герцога в Мейфэре, до тех пор, пока не закончу работу. Уверяю, в этом нет ничего ужасного, кроме того, что я страшно скучаю по вам.

Как бы то ни было, я рассчитываю оставаться здесь примерно три месяца. Разумеется, писать буду регулярно, а вы подробно сообщайте мне обо всем, что скажет доктор Конвел, и о том, как дела у матушки. Если я вдруг срочно потребуюсь, черкните несколько слов по этому адресу, и я примчусь.

Любящая вас

Аннабелл.

Закончив письмо, она почувствовала облегчение и одновременно расстроилась, что ничего больше не может сделать для них в данный момент. Потом сняла очки, стянула чепец, вытащила шпильки из волос и помассировала голову, чтобы унять боль. Скинув туфли, забралась на кровать и утонула в перине. Аннабелл не спала практически два дня и, несмотря на это, не могла заснуть от возбуждения. Но выспаться было нужно. Она перевернулась на бок, и шелковая подушка легла под ее щеку.

Условия, в которых оказалась Аннабелл, были более чем комфортабельные, но нельзя терять бдительность. Аристократы — не те люди, которым можно довериться. Ее собственные титулованные дед с бабкой прекрасный тому пример. Они отреклись от сына только за то, что тот женился на простолюдинке.

Деньги и привилегии портят людей. У герцога Хантфорда было вдоволь и того и другого. Кроме того, у него были зеленые глаза, как раз такие, какие ослепляют доверчивых женщин.

Она представила себе эти глаза с тяжелыми веками и с задушевным взглядом и не заметила, как заснула.