Юджиния - Александр Минчин

Проклятая нищета, впервые подумал он. Она выжидающе смотрела на него. Он молчал.

— Ведь ты живешь один, я звонила твоему управляющему.

Он с удивлением вскинул глаза на нее, не сомневаясь, что она это сделала.

— Хорошо, один.

Она начала целовать его, смеясь, головой закрывая ему дорогу, он вел вслепую.

— В следующий раз не попадайся на удочку так легко. Я взяла тебя на пушку.

Он рассмеялся и подумал, насколько поглупел. Он верил ей во всем.

Уже подъезжая к дому, она сказала:

— В общем, ты как хочешь, а послезавтра я приеду к тебе в гости.

Он не успел раскрыть рта. Слуга отворял уже дверь, помогая ей забирать розы.

Так тщательно он не делал никогда и ничего. Он убирал квартиру ровно два дня и две ночи. Он вычищал и вылизывал каждый угол так, как, наверно, боявшийся смерти Геракл не чистил авгиевы конюшни. А они были грязны, эти конюшни. Видит Зевс как.

Пока наконец не осталось ни соринки, ни пылинки, и тогда он ушел в ванную. С ванной у него были сложные отношения, и он не хотел вспоминать какие.

Обед он готовил ночью, уже не успевал, и с улыбкой вспоминал, как волок полные кульки с едой, которые едва не падали из рук.

Юджиния приехала в три часа. Он не ожидал ее так рано и был доволен, что все готово. Царственным шагом она переступила порог и сразу осмотрелась.

— Как чисто!.. — сказала она.

У него чуть не подкосились ноги.

Потом она вынула из-за спины и протянула ему самую большую коробку конфет, которую он когда-либо видел.

— Спасибо, но я почти не ем сладкое.

— А я ем сладкое.

Он взглянул на размеры коробки и подумал: или — сколько же она может сразу съесть конфет, или — сколько же раз она собирается сюда приезжать. Много. Это было понятно в любом случае. И он взялся невольно за спину. Она болела.

Он принял верхнее одеяние Юджинии и еще раз поблагодарил за подарок. Величественным жестом руки она опустила его благодарность, сказав, что это пустяки.

Юджиния уже вошла в комнату, и он замер. Ему было страшно неудобно за свое маленькое жилье. Такое куцее и такое скромное. Хотя какой-то мудрец в Древности сказал: бедность не порок.

Она огляделась и сразу подошла к полкам.

— Я никогда не видела столько книг.

— Это единственное, что осталось у меня. Это вся моя жизнь.

Она с неожиданным почтением взглянула на него.

— И ты читал их все?

— Многие из них — не раз.

— А ты научишь меня читать?

Он вздрогнул и вспомнил, через что прошел, пока чтение стало его натурой, привилось, как наука, как привычка, без которой нельзя жить.

Она испугалась его испуга.

— Ну, не все, только названия.

— Названия — хорошо. Это займет много времени.

— Я заплачу тебе. Он улыбнулся:

— Тебе ни за что не надо платить. Юджиния уже за все заплатила. И намного вперед.

— Когда?

— Тогда, в комнате отеля.

— Да? Я не думала, что это произвело на тебя такое впечатление.

Он подошел к ней. Она ждала. И первый раз поцеловал ее сам. Она замерла и ослабла в его руках. А раскрывшиеся за минуту до этого губы на секунду стали безвольными. Казалось, что она потеряла сознание.

— Юджиния! — воскликнул он.

— Да… — она возвращалась на землю, словно из тумана, и легкая дымка застилала ее глаза. — Это было хорошо.

— Тебе понравилось? — Он удивился, так как никогда не был хорошим целовальщиком. Все остальное он делал хорошо.

— Да, очень.

— Я могу поцеловать тебя еще раз.

— Два раза, — сказала она. — Но не больше, иначе мы испортим весь вечер…

Он не понял, в каком смысле, но догадался…

Она обвила свои руки вокруг его шеи. Ему казалось, что запах рая коснулся его губ. У нее было чистое и душистое дыхание. Она подошла к окну и посмотрела. На улице уже смеркалось.

— Где ты пишешь? — спросила она. Он показал на свой стол.

— Да, но это маленький стол!

— А у меня мысли небольшие.

Она рассмеялась. Потом серьезно сказала:

— Не может быть.

— Почему?

— Иначе ты бы мне не понравился.

Он всерьез задумался над этой мыслью. В душе его еще была незаполненность, он никак не мог перестроиться, что она просто девочка, его, а не дочка хозяина.

— У тебя есть фотографии мамы и папы? — спросила она.

Он достал их из ежегодника и показал ей.

— Твоя мама очень красивая, — с удивленным восхищением сказала она. — Очень.

— Это она лет пятнадцать назад.

— Ты похож на нее?

— Нет, конечно. Разве это не видно?! — Он рассмеялся.

— Я не знала, что там могут быть такие красивые женщины.

— Были и есть, красивей, чем в Америке.

— Америка — это не эталон. Я удивлена, что там есть такие. Я слышала совсем другое.

— Снега, медведи? Водка и икра! Она рассмеялась.

— Да, мама была очень красивой. Ее три раза воровали.

— Как это так?

— Чтобы жениться. Когда ей было семнадцать лет. Мы жили в таком месте, где это было принято.

— Ой, как интересно! Расскажи мне.

И он рассказал ей про свое любимое место — Кавказ. Любое описание которого будет звучать бледно. Он прожил там пятнадцать лет, вырос и сложился. Потом уже поступил в университет, в столице.

Юджиния над чем-то задумалась после его рассказа.

— Значит, воруют на конях? А на машине будет быстрее?

— Ты сообразительная девочка. Так сейчас и делают. Увозят в горы, а потом родственники смиряются.

Она еще миг подумала и встряхнулась:

— Ты пишешь маме?

— Да.

— Вы можете звонить друг другу?

— Они звонят мне раз в месяц. Но ни о чем говорить нельзя. Только о незначительном, о погоде. Что скучают или ходят куда-то. Чтобы им (не повредить больше, мой отъезд и так на них сказался.

Раздался звонок, Александр поднял трубку, но кто-то ошибся номером.

— Мы можем обедать, если ты хочешь, — сказал он.

— Ты даже приготовил обед? — Да.

Они сели за стол. Она была в восторге от обеда. И даже шампанского, оно было полусладкое. Что стоило ему огромного труда — достать. Так как найти в этой стране, в Америке, не сухое шампанское было невозможно.