Утро нашей любви - Эйна Ли

— Позвольте помочь вам, — прозвучал голос у нее над ухом.

Вздрогнув от неожиданности, Китти выронила книгу и резко обернулась. Джаред Фрейзер стоял так близко, что она ощущала исходившее от него тепло и легкий аромат лосьона для бритья. Так близко, что она видела темные круги у него под глазами и насмешливые искорки, мерцавшие во взгляде, вселявшем в нее непонятное беспокойство.

Внезапно ее окатила жаркая волна, дыхание пресеклось, пульс оглушительно забился в ушах. Китти в ужасе почувствовала, что ослабевшие ноги подгибаются. Она попятилась и уперлась в неподвижную стену из книжных полок. Затаив дыхание, она наблюдала, как Джаред, придвинувшись вплотную, снял с полки злополучную книгу, а затем отступил назад и нагнулся, чтобы поднять с пола томик, оброненный ею. Выпрямившись, он протянул ей обе книги.

— Спасибо. — Китти с отвращением отметила, что ее голос дрогнул.

— Вы любите читать, миссис Драммонд? Джаред подошел к камину, и она поняла, что он, видимо, сидел в одном из уютных кресел, повернутых к огню.

— Извините, что побеспокоила вас, — сказала Китти, направляясь к двери.

— Едва ли вы понимаете, миссис Драммонд, до какой степени беспокоите меня. Но вы так и не сказали, любите ли вы читать?

Она повернулась к нему лицом.

— Вообще-то да. — Она вызывающе вздернула подбородок.

— По-моему, это замечательное качество. Его снисходительный тон задел Китти.

— Я не нуждаюсь в вашем одобрении, капитан Фрейзер.

— У меня и в мыслях не было выставлять вам оценки, миссис Драммонд.

Если она не научится держать себя в руках, преимущество всегда будет на его стороне. Китти примирительно кивнула.

— Очевидно, я неправильно вас поняла. Спокойной ночи.

На сей раз, ей удалось дойти до двери, прежде чем он задал очередной вопрос:

— Вы читаете для расширения кругозора или ради удовольствия, миссис Драммонд?

Китти глубоко вздохнула и снова повернулась к нему лицом:

— Какая вам разница, капитан Фрейзер?

— Просто любопытно.

— Ради удовольствия. На ранчо, где я выросла, было не так уж много развлечений.

— Значит, вы предпочитаете художественный вымысел, а не сухие факты?

— Вы правы. Но думаю, любая хорошая книга является источником знаний.

— Каких же?

— Понимания людей, их побуждений, жизненных ситуаций. По персонажам романов можно немало узнать о человеческой сущности.

— Но персонажи Джейн Остин весьма отличаются от персонажей Роберта Льюиса Стивенсона. Возможно, авторы просто стараются подделаться под читателя.

— Вы хотите сказать, что женская читающая публика отличается от мужской?

— Вот именно. Счастливый конец, который так обожают женщины, на мужчину производит удручающее впечатление. В реальной жизни не бывает удачных финалов — собственно, в конечном итоге мы все умрем.

— Оказывается, вы не просто циник, капитан, вы еще и агностик.

— Это не вопрос веры. Смерть неизбежна, сударыня, а все остальное — лишь краткие всплески страстей. Я не разделяю мнения, что человеческая жизнь не имеет смысла без любви. Вы должны это понимать лучше, чем кто-либо другой. Как я слышал, вы вдова?

— Да, мой муж умер два года назад от сердечного приступа.

— Примите мои соболезнования. Вы любили его? Гневно сверкнув глазами, Китти швырнула книги на стол.

— Это оскорбительный вопрос, сэр. Разумеется, я любила своего мужа. Я любила его с детства, но в отличие от вас, капитан Фрейзер, мой муж был полноценным человеком.

— Мои раны не столь ужасны, сударыня. Со временем они заживут.

— При чем здесь ваши раны, капитан? Мой муж обладал способностью любить.

Его насмешливый смех резанул ее по нервам. Китти стиснула кулаки.

— Итак, вы упрекаете меня в неспособности любить. Я бы скорее назвал это достоинством, а может, даже здоровым инстинктом.

— О каком это инстинкте вы толкуете? — осведомилась Китти.

— Об инстинкте самосохранения.

— Боюсь, ваш юмор выходит за пределы моего понимания, капитан.

— Я и не пытался шутить. Миссис Драммонд.

— Тем печальнее, сэр. Я нахожу трагичной вашу неспособность любить.

— А с чего вы взяли, что можете судить об отсутствии у меня нежных чувств?

— Ну, взять хотя бы ваше отношение к собственным детям. Они боятся вас. Ваше возвращение должно было стать счастливым событием в их жизни, но я не слышала, чтобы вы сказали девочкам хоть одно ласковое слово. Кстати, почему вы не приходите поцеловать их на ночь, когда они укладываются в постель?

— Полагаю, для их же пользы, миссис Драммонд.

— Чему научатся две маленькие девочки, сознавая, что ими пренебрегает собственный отец?

— Возможно, они поймут, — тихо заметил Джаред, — что должны дарить свою любовь только тем, кто того заслуживает.

— Заслуживает или нуждается в ней? Человек должен дарить любовь, не думая о том, что получит взамен.

— Когда-то я рассуждал так же. Но, как выяснилось, любовь — всего лишь помрачение рассудка, к счастью, кратковременное.

— Мне жаль, если таков ваш опыт. По моему глубокому убеждению, любовь рождается в сердце и не подвластна рассудку.

— Вас послушать, Кэтлин, так даже человек, не заслуживающий любви, может рассчитывать, что кто-нибудь проникнется к нему теплыми чувствами. А вы могли бы полюбить такого человека?

На мгновение, показавшееся бесконечным, их взгляды скрестились. Джаред представлял собой загадку. Как только Китти приходила к выводу, что не ошиблась в своем нелестном мнении о нем, он делал или говорил что-нибудь такое, что заставляло ее усомниться в этом. Складывалось, впечатление, что внутри его идет непрерывная борьба. Только с кем он воюет: со всем миром или с самим собой?

— Хотелось бы думать, что да. К счастью, большинство людей заслуживают любви. — Она повернулась к двери.

— Вы кое-что забыли, миссис Драммонд. — Он взял со стола книги, прочитал названия и протянул их Китти. — У вас довольно разносторонние вкусы.

— «Пиноккио» я взяла для близнецов. Любопытно, как они отнесутся к этой истории? Думаю, это поможет мне лучше понять их.

— Не хотите ли вы сказать, что мои дочери не всегда правдивы, миссис Драммонд?

— Ну что вы, капитан Фрейзер. Просто у них имеется некоторая склонность к плутовству.

Джаред хмыкнул. Этот теплый бархатистый звук удивил Китти.

— А почему вы решили перечитать «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда»?