Чары любви - Пегги Уэйд

– Давай поплачь, мой Сладкий Горошек, у тебя для этого достаточно причин. Иногда слезы помогают очистить душу.

Фиби позволила себе роскошь на несколько минут отдаться своим эмоциям, упиваясь жалостью к себе из-за несправедливости всего, что с ней происходит, и ее плечи вздрогнули от рыданий.

– Ну, довольно, – глубоко вздохнув, решила Фиби.

– Послушай, детка. – Ди взяла Фиби за подбородок. – Жизнь – это странная штука, она никому не дает гарантий, но ты красивая женщина с отзывчивым сердцем, и я не верю, что Господь уготовил тебе безрадостное существование. Он такого не сделает. Тебе придется нелегко, но если ты будешь упорной, я уверена, найдешь счастье, которого заслуживаешь. Крепко держись обеими руками за свои мечты. Тот, кто выпускает их, остается ни с чем. А теперь вытри нос и крепись. Я уже, кажется, слышу, как эта женщина требует тебя.

Во всем, что сказала Ди, был определенный смысл. Фиби пробыла в Лондоне всего неделю и познакомилась только с несколькими мужчинами; у нее впереди еще много возможностей, и скоро лорд Бэдрик станет далеким воспоминанием.

– Пойдешь со мной? – пошутила Фиби, чувствуя себя гораздо лучше.

– Услужить этой женщине не в моих силах. При одном взгляде на меня она начинает задыхаться и кашлять.

– Никто в этом не виноват, кроме тебя самой. – Фиби расправила плечи, словно собиралась сделать строгий выговор. – Расскажи ей о Карибах, рабах и вуду, и тебе удастся моментально убедить ее, что в ее же интересах оставить тебя в покое.

– Да, понятно, – буркнула темнокожая Ди, сверкнув белыми зубами. – А теперь иди.

Выйдя в холл и направляясь в столовую, Фиби бросила быстрый взгляд на гипсовую вазу высотой почти с нее. По мнению Фиби, ее тетя была несколько излишне склонна к экстравагантности. Три стены столовой были украшены тщательно вырисованными сияющими колесницами, изображениями мифических богов и сверкающими молниями. Золоченый карниз обрамлял красный потолок. Ковер с цветочным рисунком покрывал почти весь мраморный пол. Сотни каплевидных хрустальных подвесок люстры искрились в лучах утреннего солнца, падавших сквозь одно огромное окно. Непомерно большой стол красного дерева, инкрустированный черным деревом и медью, казалось, занимал всю комнату. С одной стороны этого стола сидела Хильдегард, с другой – Чарити, но они не разговаривали друг с другом, так как это потребовало бы повысить голос, что, с точки зрения леди Гудлифф, было недопустимо.

– Доброе утро. – С самой сияющей улыбкой, на какую только была способна, Фиби подошла и села к столу.

Оторвавшись от своей утренней газеты и выразительно взглянув на часы, Хильдегард скривила губы, а Чарити едва кивнула, занятая поглощением яйца и тоста. Повар, подав серебряное блюдо с жареным мясом и сыром, ждал, пока Фиби выберет себе еду.

– Удивляюсь, что сегодня утром вы встали так рано, тетя Хильдегард, – сказала Фиби, положив себе немного окорока и круглый хлебец с черносмородиновым джемом.

– Одна чрезвычайно неприятная вещь нарушила мой распорядок. А именно: я нашла упоминание о тебе в «Таймс», в разделе светской хроники, и хочу, чтобы ты знала, что мне это не нравится.

По кивку Хильдегард слуга положил рядом с Фиби сложенную газету, и та, найдя нужный раздел, прочитала вслух:

– «Кто будет тем удачливым мужчиной, который выиграет приз, предлагаемый очаровательной американкой, мисс Ф. Р.?»– «Ну и ну, неужели у людей нет ничего более интересного, чем сообщать о прибывших и покинувших лондонское общество», – нахмурившись, подумала Фиби. – Я отлично поняла вас, тетя Хильдегард, вы высказались абсолютно ясно, и мне все это не нравится так же, как и вам, но я не могу запретить газете печатать то, что ей хочется. А что касается всего остального, то я могла бы найти работу и жить где-нибудь в другом месте.

– Хм… И подлить масла в огонь любителям смаковать сплетни? Думаю, это лишнее. Я не могу допустить, чтобы твое плачевное положение лишило мою дочь возможности сделать достойную партию.

– Конечно, нет, – согласилась Фиби, зная, что Хильдегард настроена получить приличную компенсацию из наследства Фиби. – Чарити, у тебя есть на сегодня какие-нибудь определенные планы? – обернулась она к кузине.

– Думаю, можно было бы пойти в музей, – немного насмешливо, с лукавой улыбкой предложила Чарити.

– Тебе лучше бы поучиться тому, что должна уметь каждая женщина, а не набивать голову всякой легкомысленной чепухой, – посоветовала Хильдегард, взглянув на дочь поверх стоявшего на столе букета маргариток. – Ты останешься дома и займешься вышиванием.

– Хорошо, мама, – пробормотала Чарити, мгновенно утратив свою веселость.

Фиби не удивляло, что Чарити стремилась как можно скорее, выйти замуж, ведь Хильдегард постоянно помыкала ею, как прислугой. Фиби хотелось, чтобы девушка встала из-за стола, швырнула салфетку и отправилась бы в музей.

– Фиби, – обратилась Хильдегард к племяннице, не скрывая своего раздражения, – все утро приходят письма и приглашения. Я надеюсь, ты будешь соблюдать надлежащий этикет в ответах, в отличие от своей матери, которая проявляла грубость и непочтительность, в результате чего не получила ни единого пенни семейных денег.

– Мой дедушка, очевидно, считал иначе. – Стиснув зубы, Фиби подавила растущее возмущение. – Иначе я не стала бы наследницей поместья Марсден.

– Что ж, верно. Но я никогда не могла понять, из каких побуждений он это сделал. Он всегда с нежностью относился к твоей матери, несмотря на то, что она разбила его сердце.

– Хм… – Фиби вилкой подцепила кусок мяса. – Кажется, день обещает быть погожим.

– Откуда ты знаешь? Ты же только что встала. Твой отец тоже предпочитал валяться по утрам в постели и ждать, куда его кривая вынесет. Я с самого начала видела, что этот человек не подавал…

– Тетя Хильдегард, – остановила ее Фиби с неожиданной для самой себя резкостью.

– В чем дело? – грубо спросила Хильдегард, недовольная тем, что ее перебили.

Разумеется, тетя была так добра, что предложила Фиби крышу над головой, но этим все и закончилось. С момента своего приезда Фиби изо дня в день только и слышала наставления и ворчание завистливой и желчной женщины, но сегодня у нее не было настроения выслушивать нотации; аппетит у Фиби пропал, она отодвинула тарелку и, сложив салфетку вчетверо, накрыла ладонью квадратик зеленой ткани.

– Тетя Хильдегард, – снова начала Фиби на сей раз гораздо спокойнее, – я ценю все, что вы для меня сделали, это правда. Но думаю, нам лучше не затрагивать моих родителей.

– Ты мне указываешь, о чем я могу и о чем не могу говорить в моем собственном доме?

– Я совсем не это имела в виду. Просто я любила маму и папу, и мне очень жать, если вы относитесь к ним по-другому. Но что бы вы о них ни сказали, это не изменит ни мои мысли, ни мои чувства, и я не стану выслушивать, как топчут их добрые имена. Надеюсь, вы сочтете мое поведение вполне уместным; если же нет, у меня не остается другого выхода, кроме как найти себе жилье в другом месте.