Замок цветов - Маргарет Роум

— Не извиняйся, пожалуйста… Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы придавать значение словам. — Он повернулся в сторону матери: — Не пора ли всем приступить к обеду, maman? Словами сыт не будешь…

В тот же миг Селестин взяла под руку своего недавнего противника, остальные, молча, отправились следом.

Флер была благодарна Луи за его внимание за столом. Селестин узурпировала право беседовать с Аленом, что, в общем-то, выглядело нетактично по отношению к остальным. Графиня, пытавшаяся завязать общий разговор, наконец, напрямую обратилась к сыну:

— Ален, я уговорила Луи пройтись завтра с Флер по нашим лабораториям, как ты думаешь, ее заинтересует такая экскурсия?

— Почему Луи?.. Почему я сам не могу сделать это? — резко спросил он.

Графиня, чуткая к переменам настроения сына, растерялась. Не могла же она сказать вслух, что главным препятствием к этому, будет его слепота — какой же из него экскурсовод?..

— Да, сын мой, ничто не мешает тебе тоже пойти. Заодно Луи ознакомит тебя с новым лабораторным оборудованием, которое приобретено, пока тебя не было. — Покраснев от смущения, графиня повернулась к Флер и быстро продолжила: — Дорогая, сначала пусть Луи отвезет вас на цветочные плантации — такое зрелище нельзя пропускать. Еще вы обязательно должны встретиться с нашими работниками — среди них есть семьи, которые в течение нескольких поколений трудятся на нас. Матушку Руж, например, я помню с первого дня, как сама приехала сюда молоденькой невестой. Ее сыновья выросли потом вместе с Аленом и Луи… Боже, как давно же это было!..

Флер, стараясь увести ее от грустной темы, ласково сказала:

— Maman, вы, наверное, были просто прелестной невестой, и я уверена, что ваше обаяние и доброта немало способствовали доброжелательной атмосфере хозяйства, где занято так много людей.

Графиня посветлела лицом.

— Спасибо, детка. Я могу с вами согласиться лишь отчасти… Мой муж был великодушный человек и близко к сердцу принимал заботы своих рабочих. Он был настоящий аристократ, а сочувствовал им куда больше, чем многие теперешние богачи-соседи, выходцы из среднего класса.

На какую-то долю секунды графиня метнула взгляд на Селестин.

Флер подумала: а не принадлежит ли семья Селестин к последней категории?.. Луи, сидевший рядом с ней, с трудом сдерживал смех; все стало ясно, когда красавица вдруг потупилась.

Устыдившись, что нарушила приличия столь прозрачным намеком, графиня быстро сменила тему:

— Как я уже говорила сегодня сыну, вы, моя дорогая Флер, можете менять в замке все, что вас не устраивает. Помню, в какой восторг пришла я сама, когда муж разрешил изменить по моему вкусу отделку помещений и даже планировку. Несколько веков стиль был один и тот же. Конечно, что-то подновлялось, но из поколения в поколение все придерживались старой темы. В каждой комнате замка свой цветочный мотив — вы сами увидите, когда я покажу вам. Ваша спальня — розовая, тогда как моя, выдержана в нежных оттенках мимозы. Другие помещения оформлены в тонах лаванды, фиалки, белой лилии, красной герани — в цвет каждого цветка, который растет вокруг замка. Но, знаете, когда дело дошло до конкретных перемен, я сама отказалась от них.

— Что касается меня, — заверила ее Флер, — декор навсегда останется таким, как был. Мне кажется, это очень оригинальная идея, и я не посмею ее испортить.

Все обратили внимание на Селестин, которая тоненько хихикнула:

— Как можно называть идею оригинальной, если в нее ничего нового не привнесено?.. Старомодный костюм или платье не может заинтересовать современную женщину, хотя наша милая Флер — скорее исключение из этого правила.

Последовало ужасающее молчание, и Селестин поняла, что зашла слишком далеко.

— Но, Селестин, — протянул с насмешкой Луи, — я не перестаю удивляться, как девушки, подобные тебе, постоянно толкутся в самых дорогих модных магазинах и выглядят, будто из инкубатора. Флер же ни с кем не спутаешь. Одень ее хоть в рубище, она все равно останется прекрасной — на зависть всем.

Ален нахмурился, недовольный оборотом, который принял разговор. Селестин внутренне кипела — ей не хватало сообразительности, чтобы ответить быстрому на язык Луи его же оружием, но признавать этого не хотела.

Графиня поднялась:

— Думаю, Алену и Флер пора идти к себе. Мы, кажется, забыли, — она с укором взглянула на Селестин, — что для наших молодоженов сегодня был долгий и трудный день и им хочется пораньше лечь отдохнуть. В конце концов, в их жизни это знаменательный день! Давайте пожелаем счастья и простимся.

Графиня подошла к Алену и положила руку ему на плечо.

— Веди Флер к себе, сын! Бедное дитя от усталости уже засыпает на ходу.

Флер с тревогой подумала о том, как Ален отреагирует на, столь недвусмысленно высказанное, приказание матери. Ослушается или послушается, чтобы угодить ей?..

— Наверное, вы правы, maman, день был длинный и полный событиями… Флер, если ты готова, давай пойдем наверх.

— Хочешь, я помогу тебе, Ален.

Луи предусмотрительно выскочил.

— Нет, спасибо, — последовал почти раздраженный ответ. — Флер справится! Спокойной ночи, maman. Спасибо тебе, Селестин, за то, что удостоила своим присутствием. Если ты собираешься еще побыть тут, то утром встретимся за завтраком.

— Возможно…

Они уже уходили, поэтому только Флер заметила, что Ален улыбнулся, услышав такой обиженный ответ, но она была слишком занята тем, чтобы Ален не оступился, а не анализом собственных мыслей по поводу его реакции на Селестин.

У дверей его спальни они пожелали друг другу спокойной ночи, но Ален дождался, пока Флер откроет свою дверь, и только потом вошел к себе. «Он такой внимательный в некоторых случаях, — раздумывала Флер, раздеваясь, — и почему же совершенно бездушный в других?.. Невозможно догадаться, о чем он размышляет, или предсказать переменчивость его настроения». Флер решила больше не морочить себе голову странностями характера их взаимоотношений и быстренько направилась в душ. В этот раз никто ей не помешал, и, менее чем, через десять минут она уже вернулась в спальню, набросив на освеженное тело шелковую черную кружевную ночную сорочку, которую купила специально для первой брачной ночи, предвкушая, как экстравагантно она будет выглядеть…

Ночь была душной. Флер подошла к окну, распахнула створки. В ночной тьме не было видно ни единой звездочки, зато воздух наполняли волшебные ароматы цветов. Они, словно вино, пьянили ее. Так она и стояла в забытьи, наслаждаясь тишиной и покоем. Вдруг из комнаты Алена стали доноситься монотонные звуки. Похоже, тот шагал из угла в угол. Сердце Флер сжалось… Но потом она решила, что, если Алену нужна помощь, ему достаточно позвонить, и явится лакей. Прислушиваясь, Флер уловила ритм его передвижений: три шага — и звук задвигаемого ящика, пять шагов — и щелчок выключателя, шесть шагов — и скрипнули петли оконной рамы. Флер поняла — Ален хочет запомнить, где что расположено, сколько шагов от одного предмета до другого.