Леди-пират - Линси Сэндс

– И это они называют небольшим приемом? – удивленно прошептал Генри.

Девушка только вздохнула в ответ. Разряженный в костюм с лентами и кружевами боцман должен был сыграть роль ее «дяди», потому что Мэг умудрилась выпить целую бутылку рома, пока все остальные занимались подготовкой будущей аристократки к ее первому в жизни выходу в свет. Сама Валори чувствовала себя крайне неловко. Особенно много беспокойства доставляла ей прическа. Генри попытался разбудить Мэг, но женщина была мертвецки пьяна. В конце концов Валори предложила завязать волосы морскими узлами. Она не разбиралась в моде, однако решила, что, раз нельзя показываться в обществе с распущенными волосами, лучше сделать с ними хоть что-то. Оставалось только надеяться на прочность прически, однако тряска в экипаже сделала свое дело, и когда Валори вошла в зал, то почувствовала, как пряди одна за другой начинают сползать с ее головы. Еще минута – и тяжелая копна волос рассыплется по плечам.

– Подожди-ка! – Генри снял что-то с ее щеки кончиком пальца. – Этот кусочек… э-э… мене кажется, это семечко малины.

Валори нахмурилась. Питер покрыл ей лицо жидким тестом вместо белил, но никак не мог решить, что использовать вместо румян и помады. Наконец Одноглазый, обшарив кухню, принес миску с малиной и заявил, что это вполне подойдет. Сначала они намазывали ей ягоды на щеки и губы, а потом битый час сковыривали с ее лица семечки; но, видимо, кое-что все-таки осталось.

– Кажется, ты испортил мне лицо, – злобно прошептала Валори, заметив, что палец Генри покрыт розово-белой массой.

– Нет, нет. – Боцман замахал руками, пытаясь скрыть озабоченность.

По мнению Валори, ответ прозвучал слишком поспешно.

– Лучше скажи, в чем дело, – потребовала она. – Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы,

– Ничего особенного. – Генри поморщился. – Просто у тебя лицо… трескается… ну, в тех местах, где тесто засохло. – Что?

– Не трогай! – воскликнул моряк, но было уже поздно. Валори инстинктивно дотронулась до лица, и с него посыпались хлопья засохшей муки.

– Ну вот, ты едва все не испортила. Стой спокойно. – Боцман начал пальцем размазывать тесто по ее лицу. – И зачем я согласился на все это? – бурчал он. – Нарядили меня как обезьяну, да еще приходится быть твоей горничной…

– А кто настоял на том, чтобы я вышла замуж? – Валори фыркнула. – Нечего теперь ныть и причитать. Ты бы попробовал походить в моем платье. Эта чертова штуковина неудобна, как испанский сапог.

– По крайней мере на тебе не нацеплены эти мерзкие ленты. С ними я выгляжу как дурак.

– Это точно. – Валори с улыбкой оглядела его белые панталоны и рубашку, отделанные лимонно-желтого цвета лентами и кружевами, а также ярко-зеленый камзол. Они купили все это по дороге на прием. Портной получил за костюм небольшое состояние и сообщил, что заказавший его милорд должен был забрать одежду на следующий день. Этот милорд был одного роста с Генри и так же широк в плечах, но он явно не утруждал себя лазанием по мачтам, поэтому панталоны оказались великоваты в талии и бедному боцману приходилось постоянно их подтягивать.

– Леди Эйнсли!

Валори повернулась и увидела приближающегося к ней молодого человека.

– Лорд Бишэм! – Она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно приветливее.

– О, лорд Бишэм, – Генри расплылся в улыбке, – как замечательно, что вы пригласили нас на ваш прием. – Это мой дядя Генри, – нехотя буркнула Валори. – Очень приятно, милорд… Ох' – На лице юноши появилось озадаченное выражение.

– Что-то не так?

Только теперь Валори поняла, что Бишэм легко мог узнать в ее «дяде» слугу, которого видел утром. Она не думала, что подобная проблема когда-нибудь возникнет, но, по-видимому, Бишэм оказался одним из немногих, кто обращал внимание на всех и вся.

– Прошу прощения, милорд, что так вас разглядываю, – пробормотал молодой человек, – но… вы очень похожи на одного из слуг, которого я видел в доме леди Эйнсли.

– А! – Генри беззаботно махнул рукой. – Это был мой брат, вернее, наполовину брат – незаконный сын моего отца. Его мать служила горничной, когда мы жили на острове. Теперь мне приходится, что называется, приглядывать за семьей. – С этими словами он дружески похлопал Бишэма по плечу, отчего у молодого человека подогнулись колени.

Едва сохранив равновесие, он натянуто улыбнулся и с нескрываемым сожалением поинтересовался у Валори:

– А что, ваша тетушка не смогла прийти с вами?

– Как видите, нет, – ответил за нее Генри. – Знаете, как это бывает у женщин, – устраивают проблемы из мелочей. В конце концов, она приложилась к бу…

– Она прилегла и уснула, – поспешно перебила его Валори. – В последнее время тетушка неважно себя чувствует.

– Ясно, – сказал Бишэм, и тут же Генри схватил его под руку, увлекая на середину зала,

– Как насчет того, чтобы представить нас тут всем – нам уже пора предложения…

– Предложения? – недоуменно переспросил Бишэм.

– Ну да, предложения. О замужестве, Я собираюсь выдать мою племянницу замуж.

Валори в отчаянии посмотрела вокруг – она сожалела, что у нее не было сабли, с помощью которой ей без труда удалось бы образумить слишком напористого боцмана.

– Ты не знаешь, где леди Эйнсли?

Услышав этот вопрос, Дэниел удивленно посмотрел на Бишэма.

– Когда я видел ее в последний раз, она была с тобой и этим пожилым господином.

– Ее дядей, – рассеянно кивнул головой Бишэм, оглядывая зал.

– Дядей? С чьей стороны?

– Понятия не имею. – Бишэм нахмурился. – Она представила его просто как дядю Генри. Наверное, он со стороны матери, потому что я не припомню, чтобы у лорда Эйнсли был брат.

– Видимо, этот человек редко бывал в Лондоне, – заметил Дэниел.

– У него плантация на одном из островов в Карибском море, – равнодушно пожал плечами Бишэм. – Это его первый визит в Англию за много лет.

– А на каком острове?

– Не знаю, он не говорил, на каком именно, да это и не важно. Мне необходимо найти леди Эйнсли и убедиться, что с ней все в порядке.

– А что случилось? – с любопытством спросил Дэниел.

– Просто несчастный случай, – застонал в ответ Бишэм.

– Несчастный случай?

Бишэм немного замялся:

– Видишь ли, я представил ее некоторым гостям, и тут мама… подозвала нас к себе…

Дэниел поморщился, когда услышал, с какой неприязнью молодой человек произнес слово «мама», но он не мог винить его за это: леди Бишэм являлась весьма неприятной особой.

– После этого мама послала меня распорядиться насчет десерта. Пока я отсутствовал… Ну… – в его голосе звучало искреннее отчаяние, – у леди Эйнсли отвалилось лицо.