Все свободны! - Екатерина Юрьева

— Вася, и ты быстренько улыбнись дядям.

— А что, вы уже успели на брудершафт выпить? — Семен Семенович отвратительно пожевал губами. Он жевал губами всегда, когда чего-то хотел. Как будто бы уже это самое кушал. Но Васе это было еще неизвестно. — Успели, значит.

— Успевает тот, кто никуда не торопится. И ты, Семен Семеныч, знаешь это лучше меня. Так вот, Василиса Васильевна иной раз, от случая к случаю, будет давать мне журналистские советы.

— У вас проблемы с прессой, Юрий Николаевич?

— А чтоб их и не было. Пойдемте лучше поедать кремлевскую еду.

Все отправились к столам.

— Скажи, Юра, а откуда ты девчонку взял? Она ведь не из нашей компании, — снова зажевал Семен Семенович, увлекший Скворцова чуть вперед.

— Не из вашей. — Скворцовский голос пожестчел, и он сверкнул глазом на собеседника. — Это точно.

— Уступишь?.. Чисто поработать.

— Пошел сам знаешь куда и как быстро… Понял? — Юрий Николаевич вдруг широко улыбнулся.

— Юр, ты что, напился?

— Не понял? А ну на х… бегом марш. — Скворцов и сам не ожидал от себя такого выступления. — Я не шучу.

И Семен Семенович это понял.

Он испугался.

Вася все помнила, но память ничего не объясняла. Самочувствие было чудным, а голова прекрасной — от легкости необыкновенной. И это неудивительно — напиться в Кремле так и не удалось, было все-таки не очень уместно. Никто не хулиганничал и не плясал на столе. Словом, даже посуда осталась не бита. Но к удавленному накануне вечерку идеально подходило только — погуляли, баньку сожгли, потому что очередное Васино утро началось где-то в ближнем пригороде, в маленьком домике одного из крутых пансионатов. Крутизна была видна и с закрытыми глазами — по качеству постельного белья и удобству кровати. Что же теперь делать со всей этой ерундой — не думалось. Но делать что-то было надо. Быстро — тоже не хотелось. Даже ерзать было лениво. И потом Вася хотела сначала услышать, если не увидеть, движения рядом, чтобы понять, как и куда ей двигаться дальше. А пока она попеременно мигала глазами падающим за окном снежинкам. И ей показалось, что снег падает откуда-то снизу.

Мурашками по ее позвоночнику двинулись пальцы. Тело само выгнулось и повернулось. И близко-близко она увидела веселые глаза и почему-то тоже вместе с ними засмеялась. Уже знакомые ей губы поползли по ее лбу к носу. В носу защекотало.

Сомнений не было, рядом с ней был мужчина, о реальном существовании которого буквально несколько дней назад она догадывалась только из выпусков новостей.

— «И он припал к ней нежными губами», — прочитали бы мы в бульварном романе.

— Не так: «Губы их слились в едином порыве», — начертано там.

— «А зубы впились… друг в друга…»

— «Как будто бы они не ели сутки и проголодались». Так должно быть написано?

— Ку-ку. Ку-ку, — донеслось откуда-то.

— Это что — будильник? Мы опаздываем на работу?

— Нет. Мой телефон. — Вася спрыгнула на теплый пол и начала шарить по вещам и карманам в поисках беспокоящего.

— Слова в простоте не скажешь, по телефону не позвонишь. Все у тебя с причудами.

— Только я сама несложная, согласно вашей характеристике. Алё.

— Вася? — заговорила трубка. — Привет. Лева Багдасаров.

«Какая прелесть». — И одними губами Вася проартикулировала в сторону кровати:

— Лева.

Юрий Николаевич сморщился и закрыл глаза рукой.

— Слушай, Вась, а что там с нашими делами?

— Наши дела отдыхают. Лев, сегодня же суббота.

— А как твой друг поживает?

Вася напряглась, ей показалось, что за ними подглядывают и подсматривают.

— Сергея Чернышова я имею в виду, — пришел ей на помощь Лева.

— А я думала, ты имеешь в виду другого. Надеюсь, Масик поживает хорошо, а будет поживать еще лучше. Мне вчера звонил Игорь Викторович. Скворцов назначил встречу на среду. Велел явиться со всеми документами. Я Масику уже позвонила. Он складывает бумажки в новый кожаный портфель.

Вася стояла, вытянувшись вдоль косяка. А в это время, наблюдая голую Васю, болтавшую с его подчиненным о его делах, Юрий Николаевич размышлял: «Интересно, это фитнес или какие другие физ- или культурные упражнения делают женскую фигуру привлекательной? Или только сама фигуристая женщина? Боже, о чем это я?»

— Ну не знаю, Лева, что ты так волнуешься, договорились, мне кажется, до всего. И потом я все же на связи, в зоне досягаемости. — Она через плечо улыбнулась в сторону кровати и, дурачась, сложила губы бантиком, послала поцелуй, а потом показала язык. Снег в окне по-прежнему валил снизу.

— Хорошо, скажи, а как сам? — было слышно, как Лева замер у своей трубки.

Васин деловитый взгляд снова побежал по углам в поисках реальной камеры — точно подсматривают.

— В каком смысле?

— Ну Юрий Николаевич как? — не отступал Лева.

— А что с ним? — Делать из себя дурочку ей было не привыкать. Жизнь с культурой научила ее и этому.

— Да ничего. Вы же вчера на прием ходили. Я просто хотел узнать, как все прошло. — Лева понял, что переборщил. Авторитет Скворцова для него был неоспорим.

— Все прошло хорошо. Пьяных не было. Кремлевской охране не пришлось трудиться. А что, по телевизору уже передали?

— Нет. Пока только по радио «Точка», — отшутился Лева. — Все понял. Целую. Пока.

Вася смотрела в окно на поднимающийся снег, необыкновенно белый и необыкновенно легкий. Ее повело, и она навзничь упала в кровать.

А дальше — он припал к ней нежными губами… И потом — губы их слились в едином порыве… А зубы впились… друг в друга… Как будто бы они не ели сутки и проголодались… В общем, все как в том бульварном романе.

Второй раз за одни сутки она обнаружила себя на той же кровати, но только за окном было уже совсем темно. Рядом лежал тот же мужчина (слава богу), и почему-то ей казалось, что лежали они так всю жизнь.

Надо было, однако, подниматься и разбирать разборку. В смысле, наконец понять — кто они и откуда.

Единственное, что было очевидно, — все происходит в каком-то эйфорическом бреду. Иначе нельзя объяснить такие резвые экспромты двух, в общем, взрослых людей.

— Что мы имеем на выходе? — Вася присела за столик, распечатав мини-бар.

— Работы над ошибками не будет.

«Строг. Но справедлив». Стало весело и свободно. Так всегда начинаются романы.

— У вас, Юрий Николаевич, нет ли ощущения странности происходящего?

— Есть. И это не странно. Думаешь, со мной каждый день такое случается? — поддержал он Васино настроение.