Будь моим мужем - Пат Бут

– Осторожнее, Гарри, – тихо проговорил он. Это прозвучало как предупреждение, но Гарри не пожалел о сказанном. На протяжении всех рождественских каникул они шаг за шагом подбирались к этой минуте.

Внезапно Чарльз встал. Медленно подошел к картине, закрепленной на мольберте, и стал вглядываться в нее. Гарри знал, что Чарльз сейчас слышит вой койота в сумерках и что голос Розы говорит с ним. Говорит ему то же самое, что только что сказал Гарри. Может быть, ее слова достучатся до его сердца?

Наконец Чарльз отвел взгляд от холста и, обернувшись, посмотрел на друга.

– Прости, Гарри. Ты прав. Мне нужно начать заново, но я не знаю, как это сделать.

Внезапно он весь поник, осознав, насколько это кощунственно – размышлять о том, как жить дальше без Розы. Замены ей быть не может. Она и солнечный свет всегда были неразделимы.

Гарри почувствовал, что момент настал. Он точно знает, что́ нужно Чарльзу. Ему нужно вновь научиться любить, найти женщину, обрести жену и семью. Чарльз всегда хотел быть отцом, но Роза не могла иметь детей. Он мечтал о сыне, о том, что научит его выживать в необитаемой пустыне точно так же, как это сделал в свое время его отец, о наследнике, к которому перейдет их старинное поместье и который соединит прошлое и настоящее, перекинув мост в необозримое будущее.

– Чарльз, положись на меня. Первым делом ты должен уехать из этого места, где тебя преследуют воспоминания. Понимаю, это звучит чертовски неприятно, но давай вернемся в Нью-Йорк вместе. Познакомишься с людьми, осмотришься вокруг, походишь по галерее. Позволь мне помочь тебе.

– Ну что тебе сказать на это, Гарри? Ты же знаешь, как много времени мне нужно, чтобы сойтись с человеком. Годы. А терпение я теряю уже через несколько минут, если не секунд. Для меня важно то, о чем человек думает. Прочих же интересует лишь то, что он делает.

– Послушай, Чарльз, я никогда не упоминал об этом, но сейчас, пожалуй, самое время. Знаешь, кто такой Мэтт Хардинг?

– Да, крупный бизнесмен.

– Именно… а еще коллекционер и мой клиент. Дело в том, что он интересуется твоим творчеством. Теми картинами, что стоят у меня в запаснике.

– Да? – удивился Чарльз. – И какими же именно?

– Вообще-то всеми, но главным образом – индейцами. Знаешь, той, на которой изображен индеец в кузове грузовика у подножия горы. С ума по ней сходит.

– Ну и продай ее.

– Тут все не так просто. Он один из тех коллекционеров, которому хочется знать об авторе всю подноготную. Ну, понимаешь – познакомиться с самим художником в неофициальной обстановке, обсудить с ним его взгляды на живопись.

– Гарри, ты знаешь, что я этим не занимаюсь!

– Черт возьми, Чарльз, умерь свои амбиции. Тебе вовсе не нужно быть почтительно-вежливым, можешь просто что-нибудь бурчать ему в ответ. Он наверняка сочтет, что ты великолепен, отвергаешь всяческие компромиссы и вообще не от мира сего. Люди типа Хардинга не желают приобретать что угодно только потому, что это выставлено на продажу. Тебе это известно. Человек он влиятельный, с его мнением считаются. Его коллекция не просто хороша, она превосходна. Возможно, нам удастся продать остальные твои работы вдвое дороже, если сначала что-нибудь купит он.

– Так вот, стало быть, почему ты хочешь, чтобы я поехал туда. Должен буду шаркать ножкой в гостиной Хардинга, словно пай-мальчик. Нет, Гарри, это не по мне. Извини, я понимаю, ты действительно хочешь мне помочь, но…

Гарри Уордлоу стал рассматривать абсолютно белый потолок, чтобы друг не увидел отчаяние в его взгляде. Он сделал все, что мог, но потерпел поражение.

И в тот самый момент, когда Гарри смирился с неудачей, Чарльз неожиданно сдался:

– О'кей, о'кей! Будь по-твоему, только перестань меня пилить.

– Прекрасно! Ты не пожалеешь об этом! – воскликнул Гарри.

– Как ты собирался провести вечер? – спросил Чарльз, словно инстинктивно уходя от неприятной для него темы.

– Никаких планов. В этом-то вся прелесть, когда я у тебя. Почитаю у камина. Потом, наверное, лягу.

– А я, может быть, съезжу в «Гасиенду-Инн». Не хочешь со мной?

– Нет, пожалуй, не поеду. Как там обстоят дела? Я слышал от моих знакомых восторженные отзывы. Когда я хвастаюсь, что знаком с тобой, они говорят, ты никогда там не бываешь.

– Я предпочитаю появляться и исчезать незаметно. Пропущу стаканчик в баре, послушаю разговоры постояльцев, пройдусь по этажам и узнаю гораздо больше, чем во время запланированной проверки, к которой тщательно готовится администрация отеля.

Чарльз вспомнил те времена, когда «Гасиенда-Инн» была ранчо-призраком, покинутым своими обитателями. Оно было построено еще его прабабкой на северной границе земельного владения Фордов, неподалеку от Санта-Фе, но после ее смерти пришло в упадок. Мальчику это место казалось загадочной, таинственной страной: днем там можно было играть и дурачиться, а когда на пустыню опускались сумерки, душа уходила в пятки от гнетущей боязни столкнуться с призраками. Маленький Чарльз обследовал тогда каждый дюйм этих глинобитных развалин. Конечно, не обошлось и без неприятностей. Он и наступал на ржавый гвоздь в разломанном загоне для скота, и застревал в печной трубе, и растягивал лодыжку, упав с прогнившей крыши. Но сейчас ему вспоминалась не боль, а то сладостное ощущение далекой страны беспечного детства, когда чувства выражались незамысловато и просто: то слезами, то вспышками гнева или раскатистым хохотом.

В течение многих лет его не оставляла в покое одна из ведущих фирм по строительству гостиничных комплексов, специализирующаяся на небольших комфортабельных отелях. Она хотела купить у него это ранчо, переоборудовать его, рядом возвести курортный комплекс и два года назад уступила ему решающее право вето на любой план строительства. Когда Чарльз ознакомился с чертежами, те произвели на него такое сильное впечатление, что он продал землю этой фирме и инвестировал в проект часть своих собственных денег.

Последние несколько месяцев после смерти Розы Чарльз был безутешен и не мог писать, но, безотчетно пытаясь найти спасение хоть в каком-нибудь занятии, начал было активно интересоваться «Гасиендой-Инн», однако теперь приезжать туда он стал реже.

Чарльз встал.

– О'кей, Гарри, пойду-ка я, пожалуй. Если не дождешься меня и ляжешь спать, то увидимся за завтраком.

Он допил коньяк, Гарри – тоже. Чарльз подошел к раковине, вымыл бокалы и поставил их на место в шкафчик. Как ни странно, но ему стало немного легче. Возможно, разговор все-таки действительно помог.

В дом, расположенный на самом ранчо, они возвращались молча. Теперь все неуловимо изменилось. Появились планы, забрезжили надежды. Но, пожелав своему другу спокойной ночи, Чарльз никак не мог разобраться, отчего он так взволнован.