Любовь плейбоя - Ли Майклс

– Да, примерно год назад об Эвансе Джексоне была опубликована статья. Но больше всего меня удивляет твой кругозор.

– Просто в тот день, когда я смотрел передачу, по телевидению не было бейсбола.

– Представляю, как ты был удивлен, увидев, что его полотна находятся в коллекции Цируса. Но должна тебе сказать, в наше время картины стоят намного дешевле.

– Скорее всего, ты права, – согласился Марк. – Но я думал, мы будем заниматься инвентаризацией, то есть все на высшем уровне – перетрясти всю пыль и составить полную опись.

Сюзанна удивленно воззрилась на него.

– Может, кофе для начала? Сейчас, если честно, только об этом и думаю – не завтракал. – И Марк направился к выходу. – Сделаю сандвичи, перекусим и примемся за настоящую работу. – С этими словами он выдернул лист из ее папки, скомкал и выбросил в урну.

– Но я уже сделала столько работы! – запротестовала Сюзанна.

– Лучше все переделать заново. Если дописывать сюда новые сведения, что-то может потеряться, не хватит, например, места на листе.

Она пошла за ним на кухню, мрачно размышляя – убежать бы отсюда куда-нибудь подальше…

На удивление современная отделка кухни как-то не вязалась с возрастом дома: удобная планировка, рациональное освещение, отличное оборудование… Марк взялся за нож, чтобы порезать хлеб, и, указывая им на стул, сказал:

– Присаживайся. Сюзанна села.

– Итак, Марк, что тебе еще известно о художниках, кроме Эванса Джексона?

Он перестал резать хлеб.

– Это называется наводящими вопросами. Таким образом ты пытаешься выяснить, что я знаю. Неужели от этого будет зависеть оценка?

– Перестань, я серьезно, мне действительно интересно.

Он попытался переключить ее внимание:

– Вот пиво, если хочешь.

– Нет, спасибо. Если не желаешь отвечать…

– В таком случае – не желаю. У Цируса тут где-то белое вино, бутылка или две в холодильнике. Да, и подай-ка мне овощи для салата, раз уж ты там.

По его указаниям она практически опустошила холодильник: ветчина, сыр, помидоры, зеленый горошек и другие составляющие для салата, а еще белое вино и свежий хлеб. Потом налила себе бокал и стала смотреть, с каким вдохновением Марк колдует над приготовлением еды. Наконец он осторожно уложил бутерброд – завершающий аккорд – на горку других и поставил перед ней блюдо – подлинное произведение искусства.

Сюзанна с подозрением смотрела на этот шедевр.

– Марк, выглядит, конечно, замечательно, но…

– О, не волнуйся, у меня большая практика по приготовлению еды себе на работу, – все очень съедобно.

В его голосе не слышалось никаких особых ноток, кроме стопроцентного знания предмета. В свое время именно эта черта больше всего привлекала ее в Марке; по сравнению с ее друзьями по колледжу он оказывался умнее, начитаннее, оставаясь при этом самим собой – простым рабочим.

Кусок не шел в горло; Сюзанна неожиданно подумала, что у нее нет больше сил играть в игру, затеянную Пирсом, и мученически уставилась на сандвич – слишком велик даже для ее рук, не то что для рта…

– Марк, мне надо кое-что тебе сказать.

Он взял свою тарелку и сел напротив; в лице его она узрела лишь легкую заинтересованность.

– Если это о неуклюжей попытке твоего босса принизить Эванса Джексона…

– Я же говорила, он не мой босс. К тому же хотела сказать совсем о другом. – Она положила сандвич на тарелку и глубоко вздохнула. – Цирус согласился передать свою коллекцию музею «Диаборн».

– Ну да? Джо Бревстер ничего не говорил об этом.

– Неужели кажется странным, что Цирус не обо всем говорил со своим поверенным?

– Но и в бумагах я не натолкнулся ни на какие упоминания о намерении Цируса.

– Правильно, – подтвердила Сюзанна. – Договор еще не успел дойти до стадии подписания. Но уверяю тебя, Цирус согласился. Я встречалась с ним пару раз, и мы с ним об этом беседовали.

– Хотя он ничего не сказал своему поверенному. Дай мне время во всем разобраться; не могу сейчас ничем оперировать, кроме твоих слов. Речь шла о всей коллекции?

– Да, он соглашался передать всю коллекцию. Я не настаиваю, чтобы ты поверил мне на слово; просто подумала, тебе интересно узнать намерения Цируса и поступить соответственно. – Сюзанна выдержала паузу. – Так, как ты считаешь нужным.

Он внимательно смотрел на нее. Трудно судить, что он увидел в ее глазах, в выражении лица, но, судя по всему, это не предвещало для нее ничего хорошего. Сюзанна почувствовала неприятный холодок между лопатками. Мгновение назад все слова казались такими важными, необходимыми, а произнесла их вслух – значимость их тут же улетучилась.

– Думаю, ты должен поступить в соответствии с его желаниями. Назначь цену…

– А почему я должен следовать его желаниям? И где доказательства, что он вообще желал что-либо в таком роде? А может, на него кто-то давил? Или… – Марк остановился, прислушиваясь к чему-то. – Погоди-ка!

Сюзанна тоже услышала легкое царапанье и поскуливание у задней двери дома.

– Не знала, что у Цируса есть собака. Он не был похож на человека, способного держать животное в доме.

– И я так думал. Сначала надеялся, что это окажется карманная собачка, но… – и он пошел открывать дверь.

В кухню вбежал огромный красно-коричневый сеттер и положил передние лапы на плечи Марка, пытаясь облизнуть его лицо влажным языком – выражение преданности. Потом немного успокоился и уселся на пол, обнюхивая ноги Сюзанны.

– Ну, вот видишь… – сказал Марк. – Он очень добрый. А меня, наверно, за Цируса принимает.

– Может, попросишь его, чтобы оставил мои ноги в покое. – Сюзанна пыталась спрятать их от собаки подальше. – Или отдай ему мой сандвич.

– Да не беспокойся, ты в полной безопасности; просто О'Лери таким образом тебя приветствует. Вижу, ты ему не доверяешь. Мне рассказывали, как героически он вел себя при пожаре.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз выслушаю эту историю до конца.

– Не хочешь – как хочешь. – Марк вернулся на свое место и взялся за сандвич. – А насчет желаний Цируса – мы все равно должны сделать перепись картин. Боссу передай, я подумаю и сообщу, как поступлю.

Сюзанна ничего не ответила – никудышный из нее игрок в азартные игры. Слышал бы Пирс этот разговор, наверняка пришел бы точно к такому же выводу.