Блеск и коварство Медичи - Элизабет Лоупас

Дворец Бьянки Капелло

Примерно в то же время этой же ночью

— Дочь алхимика! — в сердцах восклицала Бьянвса Капелло, в ярости мечась по комнате из угла в угол. Щеки ее пылали, а грудь вздымалась под корсажем ее шелкового темно-алого платья, расшитого жемчугом и рубинами. В ложбинке между ее грудями красовалась живая роза — белая с розовато-золотистыми прожилками, почти под цвет ее красивого пышного тела. От жара ее гнева цветок уже начал ронять свои лепестки.

— Дочь какого-то шарлатана! Прямо из канавы во дворец! Я была лучшего мнения о тебе, мой дорогой принц!

Принц Франческо нашел довольно отвратительным подобное проявление эмоций со стороны своей возлюбленной. Самым холодным и сдержанным тоном, на какой он был способен, он произнес:

— Неужели ты думаешь, что подобные вещи могут меня беспокоить?

Этими словами он хотел сделать ей предупреждение, но она была слишком раздосадована, чтобы внять сказанному. Гален^[22] написал целый трактат по поводу такого типа гнева, дав ему название истерия и объясняя недостатком плотских удовольствий у женщин. В случае донны Бьянки принц был готов собственноручно бороться с этим недостатком, но только по своему усмотрению и когда ему заблагорассудится.

Бьянка, в свою очередь, и не думала прекращать свою гневную речь.

— А должны бы! Я женщина из благородной венецианской семьи, и меня не успокоит пара сладких слов из уст одного из твоих дружков, пока ты носишься где-то со своей колдуньей-оборванкой! Ты не можешь просто так меня отвергнуть!

На описании своего происхождения она слегка запнулась, и это было понятно. Да, она родом из знатной венецианской семьи, но потеряла всякую репутацию, когда в пятнадцать лет сбежала из дома с бедным банковским клерком из Флоренции. Ее дочь родилась всего лишь через шесть месяцев после их поспешной свадьбы.

Позже, в самый разгар празднований его бракосочетания с Иоанной Австрийской, она стала его любовницей.

— Отвергать тебя или нет — позволь это решать мне. И ты прекрасно знаешь, что мне нет дела до знатных титулов и разговоров на повышенных тонах.

Она остановилась, с трудом переводя дыхание. Ее вьющиеся огненно-рыжие волосы выбились из-под гребней, усыпанных драгоценными камнями. Она знала, что Бьянка Капелло, скандально известная венецианка, уроженка знатной семьи, сбежавшая из дома с любовником, могла стать не более чем мимолетным увлечением для принца Франческо, легко завоеванная и так же легко брошенная, как многие другие женщины до нее. На самом деле на протяжении всех этих девяти лет его сердцем, умом и телом владела другая женщина. Именно она привносила свет в мрачные и одинокие закоулки его души.

Биа. Его Биа.

Биа, она же Бьянка, и в то же время нет.

— Я не хочу быть ею, — сказала Бьянка, изо всех сил стараясь не повышать голос. — На один-единственный вечер позволь мне быть собой. Я прошу тебя, мой принц!

Тот улыбнулся в ответ.

— Собой? — переспросил он. — Разве ты не говорила мне много-много раз, что Биа — твое истинное я и что для тебя и для нее нет большего счастья, чем приносить радость своему скромному работяге Франко?

Он сам придумал эту изощренную игру, которая доставляла ему настоящее удовольствие. В этой игре он был простым рабочим по имени Франко, слугой Франческо де Медичи, великого принца-алхимика. Днем он работал с минералами и кислотами, благородными металлами, стек/тянными колбами и тонким фарфором. А вечером, когда вся работа была сделана, он возвращался домой к своей любящей и покладистой жене Биа, которая покорялась любому «го желанию. Принц Франческо, старший сын и наследник, никогда не был самым любимым ребенком. Среди своих братьев и сестер он не выделялся ни особым умом, ни очарованием. С того момента, как умерла мать, а отец погряз в распутстве, его обязанности только увеличились. Его набожная и горделивая супруга, дочь императора Священной Римской империи, никогда не забывала о своем происхождении, даже в спальне, когда они сходились в бесконечных попытках зачать наследника. Все это слишком сложно. Гораздо проще быть Франко, пусть даже на несколько часов.