Пока страсть спит - Ширли Басби

Теперь она хотя бы представляла, чего ей ожидать. И когда рука Натана коснулась ее грудей, она не удивилась. Она даже сделала робкую неуверенную попытку ответить на ласки мужа своими действиями. Ее губы в ответ на его поцелуй стали мягкими и теплыми, а своими маленькими ручками она не без волнения стала гладить его плечи и спину. Но, увы, чего-то не хватало для гармонии, и после нескольких не совсем ясных ей попыток сделать что-то, Натан оторвал себя от нее и прошептал, перейдя на какой-то противоестественный бас:

— Элизабет, все это не имеет смысла. Мне хотелось верить, что с тобой я смогу… Смогу. Но оказалось, что Лонгстрит был прав — я не должен был.., я не в состоянии лечь в постель с женщиной. О Боже мой, что же мне теперь делать?

Элизабет почувствовала, как ее тело охватил озноб, она привстала в постели и медленно спросила:

— Что ты имеешь в виду, Натан? Какое отношение к тебе имеет этот Лонгстрит?

Бесцветным голосом Натан прошептал:

— Никакого, с одной стороны. И решающее, с другой. Мне надо было рассказать тебе все еще до нашего бракосочетания, чтобы ты сама могла сделать выбор. Но я был абсолютно уверен, что смогу порвать отношения с Лонгстритом. Я был так уверен в этом, потому что считал, что твоя красота и доброта, и мое желание должны были превратить меня в настоящего мужчину. Я верил, что мой плачевный опыт в темной сфере человеческих страстей останется в прошлом и я смогу забыть об этом.

После паузы он горько добавил:

— Я был категорически не прав.

Элизабет сидела, как маленькая ледяная статуэтка, в середине кровати, ее чаяния и мечты рассыпались, как горка пепла под порывом зимнего ветра. В словах Натана было так много непонятного, пугающего, что выходило за рамки здравого смысла. И тут она вспомнила странный разговор, случайно услышанный ею в Портсмуте. Что имел в виду тот мужчина? Он сказал примерно следующее: «А Лонгстрит-то влюблен в этого парня».

Напуганная собственными мыслями, которые она полностью не могла осознать, Элизабет спросила с некоторым вызовом:

— Может быть, ты все же объяснишь мне, Натан, в чем дело? Я уверена, что тебе будет легче, когда ты поговоришь со мной откровенно. Я сделаю все, чтобы помочь тебе.

Он повернулся к ней, поймал ее маленькую, ставшую ледяной руку, сжал ее и устало вымолвил:

— Нет, дорогая, я не думаю, что моей беде можно помочь разговорами. Но тем не менее я расскажу тебе все… И если после этого ты захочешь покинуть меня, я отнесусь к этому с пониманием.

Но как раз этого Элизабет хотелось меньше всего — нет, она не собиралась расставаться со своим мужем! Даже если окажется, что она не любит его, ей хватит и того, что он так красив и добр к ней. Он мог бы признаться ей, что является самым жестоким убийцей на земле, и она все равно не ушла бы от него. Такого внимательного и заботливого отношения за всю ее короткую жизнь к ней не проявлял никто другой. Ей вспомнилась холодная обстановка усадьбы «Три вяза», ее ироничная деспотичная мачеха, безразличный отец, и она даже вздрогнула. Натан нанес бы ей страшный удар, если бы потребовал, чтобы она возвратилась туда.

И вот, когда он почти рыдая и преодолевая стыд, признался ей в том, что много раз был физически близок с мужчинами, с Чарльзом Лонгстритом, в частности, она была потрясена, и ей хотелось навсегда отторгнуть его от себя. То, что два мужчины могут стать любовниками, было вне ее разума. Она понять этого не могла. Элизабет была даже не в состоянии представить, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они оказываются вдвоем в постели, а уж когда в качестве любовников выступают двое мужчин.., это находилось вообще за гранью ее разума. Поэтому признание Натана, что он не в силах полюбить женщину физически, что в данной ситуации он просто импотент, добавило в ее бедную головку новую порцию замешательства и ужаса.

Главное, что Натан пытался объяснить Элизабет, не сразу дошло до нее. Он утверждал, что между ними по ночам ничего быть не может! О, если бы она была постарше и поопытнее, если бы она вообще имела понятие о том, что представляют собой супружеские отношения, наверное, она приняла бы необходимое решение. Но она, полная самых благих намерений, сочла, что время вылечит все и их обоюдное стремление исправить положение сможет действительно изменить ситуацию к лучшему. Многое из того, что поведал ей Натан, коробило ее, но в конце концов все решила его доброта по отношению к ней. В выборе перед перспективой возвратиться в «Три вяза» или остаться с ним победил он со своими стыдливыми признаниями. О нет! О том, чтобы возвратиться в Англию к мачехе с ее тиранскими замашками, да еще после такой короткой и неудачной семейной жизни, не могло быть и речи!

Ей не удалось скрыть от Натана, что после его признаний она почувствовала себя преданной. Она также была зла на него за то, что он поставил на карту не только ее будущее, но и свое собственное. Но Элизабет была приучена принимать с хладнокровием все напасти, которые только могут обрушиться на нее. Ей было проще постараться приспособиться к трудностям, чем начать с ними борьбу. Она была готова покориться нелегкой судьбе.

Решение остаться, несмотря ни на что, с мужем, далось ей нелегко. И пришло оно не в ту злополучную ночь. Она была шокирована тем, что услышала от своего мужа, и в течение нескольких дней их отношения были крайне непростыми и напряженными. Они оба старались действовать так, будто ничего не произошло, и продолжали обследовать Новый Орлеан. Они обедали в многочисленных ресторанах, но чтобы ни происходило, между ними стояли признания той злополучной ночи. Они больше не предпринимали попыток наладить супружеские отношения, и Элизабет поняла, что теперь она в такой же мере не хочет, чтобы Натан приласкал ее, как раньше желала этого.

Она все время "чувствовала, что ей надо переступить через что-то, но решила не концентрировать свое внимание на одних проблемах. Они вместе должны стремиться к тому, чтобы сделать их брак удачным, и хотя она по-прежнему находилась в некотором шоке от того, что произошло, все же смотрела в будущее скорее с оптимизмом. Время, думала она, только время позволит разрешить все проблемы, и через несколько лет они, оглянувшись на этот период их жизни, будут посмеиваться над собственной глупостью.

Натан был очень обрадован решением Элизабет не покидать его, он почувствовал огромное облегчение и тоже был согласен, причем без всяких колебаний, что единственный выход на сегодняшний день — подождать развития событий. Пристыженный собственной неспособностью исполнить супружеский долг, он как можно скорее хотел пройти этот отрезок жизни. Он разделял убежденность Элизабет, что с течением времени все наладится и они смогут вести нормальную супружескую жизнь. Они по-прежнему были слегка насторожены, оставаясь наедине, но общее ощущение беды сближало их каким-то противоестественным образом.

Натан чувствовал себя должником Элизабет за одно то, что она решила не бросать его, а сумела своим добрым сердцем понять его трагедию и стремилась облегчить его участь.