Вязание по пятницам - Кейт Джейкобc

Ее мать ненавидела эти поездки, как и саму необходимость сопровождать в них Джорджию, не выносила дождливую погоду, скучные дни, когда можно было только сидеть дома в ожидании, пока выглянет солнце, чтобы выйти прогуляться в сад. Бесс никогда не училась вязать, она вообще не хотела ничему учиться у свекрови и терпеть не могла Джорджию за то, что та проводила свое свободное время за этим старомодным занятием. А вот Джорджия обожала эти поездки в Шотландию, и незатейливая похвала бабушки: «Это сделано очень хорошо» — оказывалась для нее дороже мнения всех прочих людей. Самые счастливые воспоминания ее детства связаны именно с этими днями, проведенными с Грэнни, когда она начала увлекаться вязанием, ставшим впоследствии для нее источником средств к существованию и постоянной жизненной потребностью.

Дакота никогда не видела прабабушку, и Джорджия страшно сожалела о том, что так и не смогла привезти свою дочку в Шотландию, всякий раз из-за нехватки денег откладывая поездку на более поздний срок. Конечно, она переживала, если узнавала, что Грэнни подхватила простуду или чувствует себя неважно, — ведь в ее возрасте любая проблема со здоровьем могла оказаться роковой.

Ах, если бы только они теперь были вместе, если бы все когда-то сложилось по-другому…

Джорджия закрыла глаза и предалась воспоминаниям, уронив голову на руки. Она чувствовала себя невыносимо уставшей.

Она стремилась уберечь Дакоту от повторения ее ошибок, ей хотелось, чтобы Анита ответила взаимностью Марти и больше не чувствовала себя такой одинокой. Она хотела, чтобы Пери смогла добиться признания своих дизайнерских заслуг и успешно продавала свои сумочки; чтобы люди наконец увидели преимущества ручной работы и отказались от ширпотреба; чтобы ее вещи тоже продавались крупнейшими магазинами и торговыми компаниями, поскольку они красивы, практичны и по-настоящему добротны.

И снова мысленно она возвращалась к Марти. Вежливому, воспитанному, сдержанному и влюбленному Марти. Как же он был заботлив и внимателен, когда они заходили к нему пообедать, он всегда пытался развлечь их приятной беседой.

— Тук-тук! Гостей здесь принимают? — раздался за дверью низкий голос. — Здравствуй, у тебя все в порядке?

У нее все сжалось внутри. Джорджия разглядела в щель высокую фигуру Джеймса в синем пальто, дорогие кожаные перчатки и шарф. Она нахмурилась и подошла к двери.

— До воскресенья еще два дня, Джеймс. — Стараясь сохранять спокойствие, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Я помню, но у меня тут была деловая встреча, и я подумал: забегу к вам, заберу Дакоту на часок-другой.

— И все-таки какой сегодня день? Наверное, у меня неправильный календарь? — спросила она ледяным тоном.

Где же взять спокойствие? Менее всего ей хотелось устраивать скандал, который обязательно привлек бы внимание посетителей магазина.

— Пятница, Джорджия, я помню. Но может быть, это все-таки не так важно? И потом, я же вижу, ты сейчас все равно занята, — указал он на компьютер, игнорируя ее возмущение.

Как всегда, самоуверенный, привлекательный и холеный. Сколько он заработал на сегодняшней сделке, хотелось бы знать? И как он отреагирует, если она спустит его с лестницы? Она посмотрела на мышку, лежавшую на столе, раздумывая, не запустить ли ею ему в голову.

— Что не так? Разве ты не говорила, что я могу приходить в любое время?

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду! — Она метнулась к столу в порыве ярости, но сдержалась. — Человек обычно говорит так, чтобы его оставили в покое! Раньше надо было думать!

— Когда я работал во Франции, у меня не хватало времени даже чашку чаю выпить, — сухо ответил Джеймс. — Работа приносила деньги, которые я тебе посылал. Ведь ты же не собираешься возвращать их мне, не правда ли? Я вернулся домой и хочу видеть свою дочь. Заметь, я не претендую ни на что, хотя по закону мог бы.

— Мы договаривались, что ты будешь встречаться с ней по воскресеньям, черт возьми! — Лицо Джорджии покраснело. — Сегодня не воскресенье! Не воскресенье! — Она стукнула кулаком по столу, отодвинув мышку. Ей нужно взять себя в руки и не показывать, насколько он бесит ее. — И ты знаешь это.

Тут она явственно ощутила запах орехового масла и горячей выпечки, просочившийся в полуоткрытую дверь.

— О Боже, нет! — взмолилась Джорджия.

— Папа! — Дакота появилась на пороге, подбежала к Джеймсу с тарелкой пирожных и бросилась в его объятия. — Я пекла их для тебя!

Джорджия нахмурилась, отвернувшись; ей хотелось крикнуть дочери, чтобы прекратила врать.

— Ну и немножко для наших гостей в клубе, — хихикая, добавила Дакота. — Хочешь попробовать?

— О да, милая, я ощутил их потрясающий аромат еще на улице!

Джорджия смотрела на них в гневе: Джеймс сумел очаровать дочь, он просто гипнотизировал ее, и не важно, кто из них искренен, а кто — нет. Она ничего не могла с этим поделать.

— Миссис Филипс зайдет завтра часов в одиннадцать, чтобы обсудить детали ее вечернего платья. По-моему, ей не терпится как можно скорее заказать его, но я ее уверила, что она может рассчитывать на меня. Думаю, заказ будет очень выгодный. — Джорджия села на табуретку, продолжая разговаривать с Анитой. В этот вечер она еле-еле смогла дождаться, когда все закончится и гости наконец уйдут. Она чувствовала себя ужасно уставшей, измотанной, ей вполне хватило неприятных переживаний при виде того, как Дакота надевает пальто и шарф, чтобы пойти с Джеймсом поужинать. Ей хотелось остановить ее, крикнуть, что она разбивает ей сердце. Но вместо этого Джорджия строго и холодно напомнила Джеймсу:

— Она должна быть дома в половине десятого вечера и ни минутой позже. Жаль, ты пропустишь сегодняшнее занятие в клубе, — добавила она, обращаясь к дочери.

— Ничего, мам, зато мои пирожные всем понравятся, — весело отозвалась Дакота.

Господи, как же она ненавидела этого мерзавца!

— Что же мне с ним делать? — в растерянности прошептала Джорджия, когда Джеймс ушел, забрав Дакоту с собой. — Кейси, я просто не знаю, как жить дальше, — пожаловалась она подруге.

— Все к лучшему, детка, — ответила Кейси, снимая свое пальто из верблюжьей шерсти и отряхивая воротник от снега, она повесила его на вешалку у двери, оставшись в деловом костюме, поскольку забежала прямо с работы.

Джорджию передернуло от холода, когда она подумала, что подруга шла по улице в таких тонких колготках.

— Я начала кое-что новенькое сегодня: хочу связать свитерок с надписью на груди «Найми меня». Буду периодически ходить в нем по городу.

— Неужели все так плохо? — спросила Джорджия, всегда думавшая, что Кейси твердо стоит на ногах. Признаки экономического кризиса уже начали проявляться в том, что учиться вязанию в клуб приходило все больше и больше женщин, боявшихся потерять работу. Они подстраховывались, пытаясь найти дополнительные источники доходов. Кейси же — дама очень энергичная и оценивавшая себя высоко, и уж она точно не станет мириться с безработицей или понижением зарплаты и вряд ли согласится засесть в четырех стенах своей квартиры, чтобы заниматься вязанием. Она, что называется, настоящая столичная жительница, которая будет сражаться за привычный социальный статус и уровень доходов до последнего. Кейси без высокомерия относилась к женщинам, не сумевшим сделать карьеру и стать независимыми и самостоятельными, но сама ни за что не позволила бы себе опуститься до их положения. Джорджия ее за это очень уважала.