Плененное сердце - Барбара Картленд

Сабина стояла на балконе и смотрела на небо. Было чуть больше трех часов ночи, но она не чувствовала усталости. Возбуждение и тревоги минувшего дня, а потом все, что произошло вечером, давали себя знать, и девушка чувствовала необыкновенную легкость. Ей больше хотелось танцевать, чем спать.

Она никогда не думала, что Монте-Карло окажется таким замечательным городом. И дело было не только в его красоте — белых виллах, окруженных прекрасными цветущими садами, или апельсиновых и лимонных рощах, где иногда смешивались самые разнообразные экзотические растения. Не в музыке и говоре тысяч хорошо поставленных голосов, и не в казино, с их стенами, обтянутыми серебристо-серым шелком, сверкающими люстрами, резными стульями и зелеными столами. Это было нечто большее.

Ее приняли в этой чудесной, волшебной стране, где собирается поразвлечься весь аристократический цвет Европы.

Когда Сабина появилась этим вечером рядом с леди Тетфорд, одетая в бирюзовое платье, с прической, созданной искусными пальцами Марии, она произвела ошеломляющее впечатление. Этого девушка не могла отрицать при всей своей скромности.

Леди Тетфорд привела ее на вечеринку, где и молодые, и старые мужчины усиленно пытались за ней ухаживать. А влиятельные богатые женщины из избранного общества дружески ей улыбались и говорили о ней одобрительные, приятные вещи леди Тетфорд.

У Сабины, как от вина, кружилась голова. Перед тем как они ушли из виллы «Мимоза» вечером, она очень боялась. Ее мучил страх, что прекрасного платья и красивой прически окажется недостаточно, чтобы простую, незнатную девушку из деревни приняли в высшем обществе. Тем более ей было известно, что леди Тетфорд выставляет невесту сына на суд своих друзей и знакомых, чтобы решить, подходит она по их меркам в жены Артуру.

Когда Мария заканчивала ее одевать, девушка дрожала.

— Детка, ты выглядишь так, словно сейчас упадешь в обморок, — сказала леди Тетфорд, входя в комнату, и Сабина буквально подпрыгнула на стуле, почувствовав себя виноватой, так как ей показалось, что в голосе женщины прозвучал упрек.

— Боюсь, я всегда бледная, — сказала она прерывающимся голосом.

— Надеюсь, нам удастся вылечить это, — улыбнулась леди Тетфорд. — Принеси румяна и пудру, Мария, которую доставили из Парижа на прошлой неделе. Она настолько великолепна, что, кажется, сделана из шелка.

— А что скажет папа? Вдруг он от кого-нибудь узнает? — воскликнула Сабина.

Леди Тетфорд рассмеялась.

— Хочешь, я открою тебе один маленький секрет? — спросила она. — Однажды, когда твоей маме было семнадцать лет, я зашла в ее комнату и увидела, что она натирает себе щеки лепестками герани.

— Мама это делала? — спросила Сабина недоверчиво.

— Ну конечно! Я тоже это делала, когда была девушкой, но мне на десять лет больше, чем твоей маме, и у меня уже было больше мудрости в то время. Я одолжила ей немного моих румян, и ни ее мама, ни папа, и никто другой не поняли, почему Эвелин, которая всегда была бледной и хрупкой, в этот вечер казалась такой цветущей.

— Не могу поверить, что это происходило с моей мамой! — воскликнула Сабина.

— Я тебе открою еще один секрет. Она пользовалась моими румянами еще много раз, особенно после того, как влюбилась в твоего отца.

— Папа пришел бы в ужас, если бы узнал.

— Неведение часто сохраняет мужчинам здоровье, — заметила леди Тетфорд сухо. — А теперь давай позволим Марии посмотреть, что можно сделать с твоим лицом, и я обещаю тебе, что ни единая душа ничего не заметит.

Подкрашенное лицо Сабины действительно выглядело очень натурально, когда она немного позже посмотрела на себя в зеркало. Это было то же самое лицо, которое она обычно видела, но слегка розовые щеки и губы и невидимый слой пудры на маленьком носу полностью изменили ее внешность.

— Вот теперь ты выглядишь очаровательно, — одобрила леди Тетфорд. — Когда тебе будет столько же лет, сколько мне, ты поймешь: хотя люди, глядя на драгоценный цветок, говорят, какая жалость, что лилия золотая, но никогда немного золота не повредило ни одной лилии.

Сабина засмеялась и сказала:

— Спасибо, что вы были так добры ко мне. А также за мое платье. Единственное, чего я боюсь, это сделать что-то не правильно или глупо поступить на этой вечеринке. Видите ли, мне нечасто приходилось бывать в обществе.

— Но ведь наверняка ты присутствовала на сезонных балах в Лондоне? Мне кажется, я читала о том, что ты была в числе представленных королеве.

— Да, я была там и останавливалась у маминой сестры на Онслоу-сквер, — ответила Сабина. По ее лицу пробежала легкая тень.

Леди Тетфорд заметила это и прекратила расспросы.

— Пошли, детка, — сказала она и взяла со стула накидку из великолепного меха шиншиллы.

Мария принесла легкое изящное пальто из бледно-голубого бархата с подкладкой из мягчайшего белоснежного лебяжьего пуха. Сабина вскрикнула от восторга, скользнув в него.

— Это самый последний крик моды в Париже, — объяснила леди Тетфорд.

— Как вы добры ко мне! Как добры! — сказала Сабина, почти не дыша.

Леди Тетфорд посмотрела на взволнованное лицо девушки, обращенное к ней.

— Мне всегда хотелось иметь дочь, — ответила она. — И теперь, кажется, она у меня наконец появилась.

Сабина почувствовала, как ей на глаза набежали слезы. В голосе леди Тетфорд прозвучали такая тоска и одиночество, что это тронуло Сабину, хотя ей было трудно понять причину.

Она импульсивно протянула к женщине руки, но та уже отвернулась к двери. Бриллианты сверкали в ее крашеных волосах, а оборки на юбке были похожи на пену.

Когда они вернулись ночью домой, Сабине захотелось еще более красноречиво поблагодарить леди Тетфорд, но оказалось очень трудно подыскать слова, чтобы выразить все чувства и мысли, переполнявшие ее. Кроме того, женщина сама говорила, не умолкая, о том, как она сегодня выиграла в рулетку.

— Не сомневаюсь, что моя система однажды сработает, — повторяла она уже в который раз. — Я проигрывала около недели, но сегодня все было сделано правильно.

— Я так волновалась, когда видела, что номера, на которые вы ставили, выпадали раз за разом! — сказала Савина.

— Волновалась! — повторила за ней леди Тетфорд и тихо засмеялась. — Большего волнения в жизни не бывает. Но сейчас ты мне не поверишь. Тебе придется подождать, пока ты доживешь до моих лет. Тогда ты поймешь, что я говорила правду.