Уроки любви - Барбара Картленд

— Знаешь, что делал мой дедушка, когда кого-нибудь ненавидел? — проговорила Мерайза. Увидев, что Элин внимательно ее слушает, она продолжила:— Он писал имя этого человека на листке и прятал его в дальний ящик стола. Он утверждал, что так забывает о нем и перестает ненавидеть — ведь ненависть, как считал мой дедушка, несет с собой несчастье. А через десять лет, когда обнаруживал этот листок, он уже не мог вспомнить, зачем записал это имя и кем был тот человек.

— Это волшебство? — встрепенулась девочка.

— В какой-то мере да,— ответила Мерайза.— Понимаешь, когда ты кого-то ненавидишь, ты как бы вонзаешь в человека невидимый кинжал. Ты считаешь, что делаешь им больно. Но если человек знает какое-нибудь волшебство и способен защитить себя, кинжал разворачивается и вонзается в тебя. Это как раз и есть настоящее волшебство, поверь мне.

Элин несколько секунд пристально смотрела на Мерайзу, потом произнесла:

— А что происходит, когда любишь кого-то?

Вот об этом-то Мерайза никогда не задумывалась!

— Мне кажется,— медленно проговорила она,— любовь — это нечто доброе, то, что хочется иметь любому.— Помолчав, она спросила:— Ты любишь своего папу, не так ли?

— Я люблю его, и он любит меня. Он любит меня, любит! — закричала Элин с горячностью, удивившей Мерайзу.— Няня утверждает, что он любит только себя, но это неправда. Он любит меня? Я знаю!

Элин вскочила, и Мерайза, догадавшись, что девочка стыдится покатившихся, из глаз слез, решила сменить тему разговора.

В тот же вечер, пожелав Элин спокойной ночи, Мерайза спустилась в гостиную мисс Уитчэм. В комнате было тепло и уютно, ее украшением служили всевозможные безделушки — подарки и сувениры, собранные мисс Уитчэм за долгие годы. Она даже сохранила все рождественские открытки с поздравлениями герцогини.

— Надеюсь,— заявила мисс Уитчэм,— завтра вы поужинаете здесь, со мной, а не там, наверху. Я не пригласила вас сегодня, так как знаю, что вы устраивались в своей комнате. Я чувствую, мисс Миттон, что мы будем друзьями. Признаюсь, иногда мне страшно одиноко.

— Неудивительно,— пробормотала Мерайза.

— Конечно, я всегда в делах,— продолжала мисс Уитчэм.— Герцог полностью полагается на меня в том, что касается жизнедеятельности замка. Именно я решаю, какие спальни отвести гостям, а это, поверьте, задача не из легких.

— Почему? — удивилась девушка.

— Ну, вы же понимаете, мисс Миттон,— смутившись, ответила домоправительница,— как важно правильно разместить гостей. К примеру, если герцогиня Манчестер желает соседствовать с молодым джентльменом, с которым состоит в тайной любовной связи, она ужасно возмутится, если обнаружит, что его поселили на этаж ниже!

— О! Теперь я вижу, что нужно быть отличным дипломатом, чтобы успешно решать подобные головоломки,— улыбнулась Мерайза.

— Я часто называю себя "хранителем тайн",— продолжала мисс Уитчэм.— Мне известно обо всем, что происходит в этом замке, но я, естественно, держу все сведения при себе.

— Конечно,— согласилась Мерайза, зная, что это ложь: ведь мисс Уитчэм неисправимая сплетница.

— Его светлость уверен, что я услежу за всем,— хвасталась домоправительница.— Представляете, на днях мне рассказали, что в спальне одного из домов герцога забыли сменить промокательную бумагу! И следующая гостья, расположившаяся в той комнате, прочитала любовное письмо, адресованное ее мужу одной дамой, имя которой я назвать не имею права.

— Какой ужас: обычная мелочь может привести к настоящей трагедии,— воскликнула Мерайза.

— Эта история едва не переросла в Cause Celebre[3],— на ужасном французском произнесла мисс Уитчэм.— Поэтому за всем нужен глаз да глаз. Ведь, в конце концов, герцог доверяет мне.

— И поступает совершенно правильно,— поддакнула Мерайза.— Что бы он без вас делал!

— Я сама нередко спрашиваю себя об этом,— призналась мисс Уитчэм.— Его матушка перед смертью не раз говорила: "Не могу представить, что бы мы делали без тебя, Уитчи". "Уитчи" — так она меня называла.

— Элин очень любит своего отца,— заметила Мерайза.

— Вот как? Она сама вам об этом сказала? — осведомилась мисс Уитчэм.

— Да, она сказала, что любит его.

— И откуда она это взяла? — выпалила мисс Уитчэм.— Он же почти не интересуется ею.

— А разве его нельзя уговорить уделять девочке больше внимания? — спросила Мерайза.

Мисс Уитчэм пришла в ужас:

— О, даже не думайте предлагать это его светлости! Умоляю, даже не заикайтесь об этом, мисс Миттон. Иначе нам не миновать страшных последствий.

— Но почему? — изумилась Мерайза.— Ведь девочка лишена матери. Герцог должен понять, что для девочки, как для любого нормального ребенка в подобной ситуации, вполне естественно обратить свою любовь на отца и искать у него защиты.

У мисс Уитчэм был обеспокоенный вид.

— Вы ставите меня в неловкое положение, мисс Миттон,— не сразу произнесла она.— Я знаю, что перед вами стоит трудная задача воспитания Элин, и, хотя вы и кажетесь слишком молодой, верю вам. Вы очень отличаетесь от других гувернанток. Есть в вас нечто особенное. Вы можете решить, что я слишком спешу в своих выводах, но я действительно доверяю вам.

— Значит, мне можно надеяться на вашу помощь,— заключила девушка.— Объясните, почему нельзя предложить герцогу уделять своему единственному ребенку побольше внимания? Ведь девочка нуждается в этом.

- Полагаю, мне действительно не следует держать вас в неведении,— проговорила мисс Уитчэм.— Все равно вы рано или поздно все узнаете либо от кого-нибудь из слуг, либо от старой няни. Дело в том, мисс Миттон...— Она замолчала.

— Прошу вас, продолжайте,— попросила Meрайза.

— Вам, без сомнения, известно, что герцогиня была неврастеником, временами казалось, что она не в себе. Ей доставляло наслаждение сердить своего мужа. Такое случается довольно часто с неуравновешенными личностями: они начинают ненавидеть того, кто желает им добра. Как бы то ни было, она стремилась всеми возможными способами причинить ему боль.

— И что же она сделала? — поинтересовалась Мерайза.

— Она сказала его светлости, что девочка — не от него,— понизив голос до шепота, объявила мисс Уитчэм.