Чемпион: Держись от него подальше - Людмила Белякова

— Чего ты все время одеваешься? Почему я постоянно с тебя что-то сдираю?

— Сейчас прохладно. Ты тоже лучше сиди под одеялом. Простудишься перед своими соревнованиями.

— Ладно, но халат выброси. У тебя такое тело… Зачем тебе вообще одежда?

— Я ж сказала — чтобы не баловать никого бесплатным стриптизом.

Они чуть помолчали, просто лежа рядом. Но долго это не продолжилось. Миша приподнялся на локте и положил Жанне руку на грудь.

— Что-то у тебя сосочки совсем обмякли… Больше не хочется? Опять я перестарался?

— А что? — игриво спросила Жанна, чуть царапая его где-то в области пупка.

— А то… Поэкспериментировать не хочешь? Самое время — торопиться некуда…

— Что ты подразумеваешь под «экспериментами»?

— Ну вот, например, как зайчики те — помнишь?

— Фу-у… Это какой-то разврат животный.

— Неправда. Но если нет, так нет. А ты такой фильм видела — «Основной инстинкт»?

— Да кто ж его не видел.

— Не хочешь попробовать, как Шэрон Стоун?

— Хочу! — резво согласилась Жанна и услышала, как Миша в темноте издал какой-то неясный звук, явно выражавший ликование.

— Только можно мне хлебный ножик взять? Тебя устроит? А то для колки льда у меня нет… Я мигом!

И она сделала движение в сторону кухни.

— Что?! Ты… ты что, издеваешься? Что ты все время надо мной издеваешься? Я с тобой импотентом стану! А ну сидеть!

— Там же Шэрон Стоун ножом любовников кромсает… Ты что-то другое имел в виду?

— Что ты будешь сверху! И ты это прекрасно поняла! — рычал Миша. — А ну, поднимайся живо! Не все ж мне на тебе пахать! Утомила!

Миша поднял ее за плечи и посадил рядом.

— Мишенька, я не смогу, — застонала Жанна. — Я не знаю, как это делать.

— Все будет хорошо, — понизил он тон. — Слушайся только, я тебе буду подсказывать и помогать.

— Ах да, ты ж у нас не только боец-практик, но и тренер-теоретик.

— Вот именно… Слушай и запоминай.

Он взял ее за кисти рук, а сам лег на спину.

— Переступи через меня, ну, и сядь мне на колени…

Жанна так и сделала, чувствуя, как Миша трет большими пальцами ее ладони. Потом Мишины руки, скользнув по ее груди, крепко взяли ее за бедра.

— Приподнимись теперь и двигайся ко мне, ну, потихоньку… Еще немного, и мы встретимся…

В комнате было почти темно, разгоняли сумрак только цветные блики от телевизора.

— Какая ты красивая… Еще немного вперед…

Тут Жанна почувствовала, что цель достигнута.

— Расслабься и продолжай двигаться…

Жанна ощутила прикосновение его рук ко внутренней стороне бедер.

— Опускайся… Вот умница. Теперь делай так, чтобы тебе было хорошо… Ты же знаешь, как я это делаю?

Ощущение того, что теперь она обладает им, ужасно взволновало Жанну, так, что это волнение отозвалось непроизвольным спазмом, пробежавшим от диафрагмы до самого ее лона, и она вскрикнула от неожиданности и наслаждения, и Миша ответил ей глухим стоном.

Он плотно взял ее за ягодицы и стал задавать ритм, все убыстряя его. Потом, чувствуя, что она поняла, что надо делать, Миша принялся за ее грудь, пропуская соски между пальцев.

«Я сейчас совсем обессилею и не смогу довести дело до конца… Вот обидно-то будет…» — с отчаянием подумала Жанна, но тут Миша резко остановился и чуть приподнял ее.

Она почувствовал острое, жгучее наслаждение и, не в силах сдерживаться, застонала и упала бы, если б Миша не поддержал ее.

— Девочка моя, — прошептал Миша. — Тебе ведь понравилось, да?

— Да… Здорово… — Жанна пыталась восстановить дыхание. — А ты… как?

— Я нормально… ты была великолепна.

— Можно, я?..

Жанна осторожно попятилась, приподнялась и села рядом с Мишей.

«Наверное, я его все-таки не…» — огорченно подумала Жанна.

— Чего ты не ложишься? — вполголоса проговорил Миша. — Озябнешь.

Жанна послушно легла рядом, и Миша накрыл их одеялом.

— Я… все так плохо сделала?

— Ну, что ты… Ты же старалась.

— Значит, плохо.

— Не последний день на свете живем. Научишься.

Прошло несколько минут. Миша поцеловал ее в висок и откинул одеяло, спуская ноги на пол.

«Неужели он сейчас… уйдет?!»

— Чего-то хочешь?

— В туалет и чаю.

— Ну, в туалет я за тебя не смогу сходить, а чаю заварю.

— С мятой, если есть.

Когда Миша вошел в кухню, обернутый махровой простыней, Жанна наливала в чайник горячую воду и попыталась, наклонившись, спрятать от него свое огорченное лицо. Но он это заметил.

— Ну, не куксись. Еще сегодня потренируемся. Все будет о’кей.

— Мне кажется, что я получаю, больше, чем тебе даю.

— Так и должно быть. Я мужчина, и я опытней.

По кухне разлился запах мяты.

— Не поскупилась? — улыбнулся Миша.

— Не жалко. Скоро новый урожай подоспеет.

— Ах, вот почему! — рассмеялся он.

— Ты завтра утром на тренировку едешь? — спросила Жанна.

— Да… должен, — озадачился он. — А ты откуда знаешь?

— Ты тогда на дачу приехал с тренировки. Сам говорил.

— А, да. У тебя ж с памятью и логикой все в порядке.

«Он все-таки обижен. Думает, что я не захотела постараться для него».

— Все мы состоим из собственных достоинств и недостатков.

Вдруг Жанна вспомнила одну вещь, о которой давно хотела спросить.

— Миш…

Он поднял голову от чашки, которую очень внимательно изучал.

— А откуда у тебя такое отчество и фамилия?

— А это важно?

Ему вопрос, похоже, не понравился.

— Это не важно, это интересно.

— У меня дед из Абхазии.

— О Господи, ты еще и баск! — всплеснула руками Жанна.

— Кто я?!

— Баск. Про страну басков слыхал? Она в Испании находится. У них свой язык, обычаи…

— А при чем здесь я?

Он все еще не понимал, куда она клонит.

— Считается, что абхазцы и баски — родичи, одинаково независимы и неуправляемы.

— Да? Не слыхал. А почему ты этим интересуешься?