Дура среднего возраста - Ирина Мясникова

– А если б и были? – Лера тяжело вздохнула и принялась за дело.

В процессе совместной работы по дому Комаров наблюдал за дочерью и тихо радовался. Лера не халтурила, при этом делала она всё быстро и сноровисто. Даже холодильник вымыла без напоминаний с его стороны. Слава богу, тут она уродилась не в мать.

– В следующие выходные займемся полами, – сообщил Комаров, когда они с Лерой довольные проделанной работой уже сидели у пылающего огнем камина и поглощали шашлык. Лера тяжело вздохнула.

– Это называется эксплуатация женского и детского труда! – заметила она, снимая с очередного шампура куски мяса.

– Ты уж определись женского или детского? На дитятю ты уже никак не тянешь. А насчет женского…На вот, посмотри, – Комаров протянул дочери захваченный им из города гламурный журнал о светской жизни. – Знаешь кто это?

Лера оторвалась от шашлыка и взяла журнал. На обложке красовалась та самая одноклассница Комарова – Ленка из сто двадцатой квартиры.

– Ну, Елена Миллер, самая известная наша топ-модель, Лагерфельд её вроде как просто обожает. Она еще замуж вышла за какого-то спортсмена, кажется негра, и сейчас в кино снимается. А что?

– А то! – Комаров поднял кверху указательный палец. – Это Ленка, моя одноклассница.

– Гонишь?! – Лера приблизила фотографию к глазам. – Да ей лет тридцать максимум! Ну, тридцать пять.

– Ха! Ей сорок пять в сентябре стукнуло.

– Ничего себе «баба ягодка опять», – Лера присвистнула.

– Вот именно! Она старше твоей матери практически на пять лет.

– У тебя с ней что-то было? – Лера сделала круглые глаза и сразу сделалась похожей на Анну.

– Ерунда, – Комаров махнул рукой, – целовались на выпускном, и всё.

– Ну ты, папаша, и дурак! Я бы сейчас дочкой топ-модели была, – Лера мечтательно закатила глаза.

– Ага! А я её мужем, кажется негром?

Лера прыснула.

– Лер, – Комаров забрал у дочери журнал и отложил его в сторону, – я это тебе к чему рассказываю. Погляди на себя в зеркало. Ты очень красивая девушка, но если ты продолжишь жрать в том же духе, то заработаешь ожирение и никогда не выйдешь замуж.

– Паап! Ты опять. Вот мама говорит, что у меня такая конституция.

– Глупости. То, как твоя мать сама себя уродует – её личное дело. Она может свою лень оправдывать чем угодно. Хоть конституцией! Хоть декларацией! Ты – другое дело. Твоя жизнь только начинается. Перед тобой открыты все пути. Выбирай. Стать такой, – Комаров ткнул пальцем в журнал, – или такой, как твоя мать!

Лера выпрыгнула из кресла, подошла к отцу и по-матерински поцеловала его в лоб.

– Видишь ли, папенька, – сказала она, глядя на отца с сочувствием, – это всё ваши старперские прибамбасы и комплексы. Современная молодежь не стесняется себя. Я такая, какая есть, и я себе нравлюсь. И не только себе.

При этих словах дочери Комаров живо представил себе собственную гостиную, где на диване перед телевизором восседают уже четыре гусеницы, причем четвертая гусеница – мужского пола.

– Ты хочешь сказать, что у тебя уже есть парень? – испуганно спросил он.

– Ну, в принципе наверное есть.

– Что значит в принципе? – насторожился Комаров. – Почему наверное?

– В смысле потенциально, я еще не определилась, кого из них выбрать.

– Из них?

– Ну да! Я ж тебе говорю, что нравлюсь людям.

– А может быть им нравится твое материальное положение? – осторожно поинтересовался Комаров. – Ты любимая единственная дочка у своих родителей, получаешь самое дорогое в городе образование, не ровен час папочка тебе машинку купит.

– Ой! Правда купит? – Лера захлопала в ладоши.

Комаров показал ей кукиш.

– Если ты еще и передвигаться по городу станешь не на своих двоих, то ни в какую машинку не влезешь. Вот скинешь килограмм десять лишнего веса, тогда подумаю.

– Папуля! Ну, с чего ты взял, что у меня есть лишний вес? Может, я просто не хочу греметь костями, как эта твоя топ-модель, – во время этой беседы Лера ловко убрала всё со стола и запустила посудомойку. – Эх, хлебушка бы еще сейчас!

– Лучше булочки, – язвительно заметил Комаров, – с маслицем! Тогда тебя точно ни один кавалер мимо не пропустит.

Лера показала отцу язык и убежала к себе в комнату, чтобы зависнуть «В Контакте». Современная молодежь почему-то предпочитала эту сеть Физбуку, где зависали уже люди постарше. Те самые со старперскими комплексами, которые почему-то считали, что у девушки обязана быть талия. Комаров вздохнул, налил бокал вина и отправился к себе – висеть в Физбуке. Там у себя на странице он разразился постом о взглядах современной молодежи на себя любимых и на старперов родителей.

– «Макдональдс» форевер!» – тут же с пониманием отозвалась Женщина Кошка.

– «Именно так», – согласился Комаров.

– «А я ведь и сама иногда не могу устоять», – призналась Женщина Кошка, – «так и тянет туда, так и тянет. Картошечка-фри, кетчуп и эта булка, в которой всего такого вкусного понапихано!»

– «Ага, и пирожок с химозным вареньем и такой же химозный коктейль», – сыронизировал Комаров, хотя сам чуть не захлебнулся слюной. Уж больно ярко Женщина Кошка описала вредную еду из фаст-фуда.

– «Да, ладно Вам! Иногда можно и гадости поесть. Сами знаете, чем гадостней, тем вкусней. Главное двигаться побольше.»

– «Это если здоровье позволяет, а то ведь съешь этой самой картошечки с той заветной булочкой, раздуешься, как бочка, а потом всю ночь спишь на воздушной подушке.»

– «Упс! Выражаю свое глубокое сочувствие тому, кто спит с Вами рядом.»

– «Лучше мне посочувствуйте. Тот, кто спит со мной рядом, большой любитель этих вот булочек и летает под потолком практически каждую ночь. Вы лучше скажите, сколько у Вас котов?»

– «Котов? Каких котов Вы имеете в виду?»

– «Тех самых, которых любите. Вы же Люба Котова. Или это, наоборот, коты Вас любят?»

– «Ах, этих! У меня две штуки. Кот и котеночек. Оба крупные, размером где-то метр девяносто пять.»

Комаров тяжело вздохнул. Он почему-то представлял себе Женщину Кошку одинокой красавицей, причем обязательно с талией, а ведь она может запросто оказаться замурзанной теткой еще и пошире его жены. Вон, как «Макдональдс» со вкусом расписала.

– «Вы всё любезничаете и любезничаете», – встрял в беседу невесть откуда материализовавшийся Адам Кукиш. – «Когда уже, наконец, поженитесь?»

– «Адамушка, обещаю, Вы узнаете об этом первым!» – сразу нашлась женщина Кошка. Комаров даже представил, как она хихикает.

– «Ну да», – добавил он, – «осталось вот только парочку котов куда-нибудь пристроить.»