Иностранка - Арина Теплова

Он замолчал, как будто подыскивая нужные слова. Нервно кусая губы, молодой человек не спускал пристального взора с Маши.

— Я не понимаю, к чему вы все это говорите? — спросила нервно Маша, видя, что они въехали на Невский. — Михаил Александрович прислал вас?

— Отец не посылал меня, — глухо ответил Александр. — На следующей неделе я возвращаюсь в Италию, на год или два. И предлагаю вам ехать со мной. Конечно, вы вольны взять сына с собою, я против не буду.

— Что? — пораженно вымолвила Маша, окончательно опешив. — Разве не Михаил Александрович велел вам найти меня?

— Да нет же, как вы не понимаете! Я же сказал, что отец не давал мне насчет вас никаких поручений. Он страшно зол на вас. Я оставил его, когда он галопом скакал в направлении Царского села. Вряд ли он в скором времени пожелает видеть вас, он просто в бешенстве от вашего коварства.

— Что вы такое говорите?! — воскликнула Маша, начиная понимать, отчего Алекс появился в эту минуту и что хотел от нее.

— Я вам предлагаю, как и прежде, стать моей любовницей, Мари, — твердо кивнул молодой человек, немного наклонившись к Маше, сидящей напротив. — Вы ни в чем не будете нуждаться. У вас нет другого выхода. Конечно, вы можете попытаться стать гувернанткой в доме графини Шереметьевой, но разве это сравнимо с той жизнью, которую я предлагаю вам? Я достаточно богат. Отец выделяет мне около четырехсот тысяч рублей в год. У меня есть небольшой особняк в Тоскане, и я даже могу позволить себе держать шестерку лошадей для выезда не хуже, чем у отца.

— Замолчите! — воскликнула она, испепеляя его гневным взглядом. Человек, который сейчас сидел перед нею, показался ей исчадием ада. Как можно было оклеветать ее перед Невинским, заставить страдать сразу стольких людей: ее, Андрея, Михаила и Наташу, — только ради того, чтобы воплотить в жизнь свою порочную, эгоистичную прихоть. Неужели он думал, что она бросится к нему на шею и будет благодарить за все, что он сделал? — Это особняк графини? — спросила нервно Маша, заметив, что экипаж остановился у ажурной чугунной ограды, за которой виднелся трехэтажный особняк, похожий на дворец, покрашенный в теплые желтые тона.

— Да, — кивнул раздраженно Александр.

Маша привстала с сиденья и положила ладонь на ручку дверцы, намереваясь тотчас выйти. Но молодой человек стремительно накрыл ее руку своей широкой ладонью и, придвинувшись к ней, страстно прошептал на ухо:

— Я понимаю, что противен вам. Но подумайте, я не тороплю вас. Вы очень нравитесь мне, Мари, и я желаю, чтобы вы были рядом со мною. Я могу пожить в доме отца, пока вы не определитесь, возможно, до весны. И буду ждать от вас письма или небольшой записки. Только два слова, Мари. Я все пойму, и мы сразу же уедем с вами. Я все сделаю, чтобы загладить перед вами вину…

Она повернула к нему прекрасное лицо. Ее глаза, сияющие синевой и гневом, заставили молодого человека затрепетать.

— А если обо всем узнает ваш отец? Как вы ему объясните, что я уехала вместе с вами? — спросила она глухо, совершенно не собираясь ехать куда бы то ни было с этим наглецом.

— В ближайшее время он ничего не узнает, так как наверняка нескоро сможет простить вас, если вообще когда-нибудь простит, — ответил ей нагло Александр. — Потому мы спокойно сможем уехать.

— Ступайте прочь, сударь, — прошипела Маша ему в лицо. — И забудьте мое имя. Ибо я никогда не стану вашей!

Она дернула ручку, открыла дверцу и соскочила с подножки экипажа на булыжную мостовую, Андрей последовал за ней. Не оборачиваясь, Маша направилась к чугунной ограде, которая опоясывала владения Шереметьевой, а Алекс, высунувшись из открытой дверцы кареты, возмущенно и язвительно закричал ей вслед:

— У вас нет другого пути, кроме как идти в прислуги, заносчивая француженка! Я предлагал вам шикарную, богатую жизнь, которой вы недостойны! Но вы сами избрали путь продажной девки! Не пройдет много времени, как вы окажетесь в одном из борделей, где вам и место! И тогда я с удовольствием посмеюсь над вами!