Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Мэган снова крепко взяла меня за руку и повела наверх, будто боялась, что я сбегу. Я послушно подчинился. В спальне она усадила меня на кровать, а сама расположилась напротив, пристально вглядываясь в мое лицо. Я сидел, не двигаясь, и позволял ей рассматривать меня.

– Дерек, любовь моя… – прошептала она, все еще держа мою руку. – Я так скучала – каждую ночь, каждый день. Все это время я не переставала думать о тебе. Я боялась, что больше никогда не увижу тебя. Какое счастье, что мы снова вместе… Расскажи же мне, где ты был? Что с тобой произошло? Что ты пережил?

Я смотрел на нее в недоумении. Каждое ее слово, полное трепета и страха, звучало как-то нелепо – и по времени, и по сути.

– Искал тебя, – медленно проговорил я. – Это я не знал, что с тобой случилось. Ты исчезла несколько часов назад, и вот я здесь. Мы снова вместе, слава богу. Все в порядке, Мэган, не переживай. Скоро рассвет, и мы поймем наверняка – удалось ли снять проклятие.

Она замерла. Ее глаза, наполненные тревогой, стали расширяться от изумления.

– Как – несколько часов? – повторила она. – Ты… ты ничего не помнишь?

Я нахмурился. Меня неприятно обволокло холодом, будто кто-то открыл окно в разгар зимы.

– Что не помню?

На лице Мэган появилось выражение, которое появляется у врача, вынужденного сообщить пациенту новости, которые тот вряд ли воспримет спокойно.

– Дерек, тебя не было три с половиной года. Прошло уже много времени после той ночи. После Праздника папоротника, твоего исчезновения прошло более трех лет.

Я молчал, будучи не в силах ничего ответить, потому что внутри меня только что все перевернулось. Мир, в котором я находился, был построен на нескольких последних часах – не годах. Нескольких… чертовых… часах!

– Какие три с половиной года? – еле выдохнул я. – Мэган, мы потерялись сегодня… Мы с тобой были в лесу сегодня! Я не понимаю…

Молчание повисло между нами, и только сердце билось громче, чем стоило бы.

– Дерек! Сегодня двенадцатое ноября две тысячи двадцатого года.

Я не сразу осознал, что она сказала. В голове стоял гул, а цифры будто разлетались в воздухе, не находя опоры в реальности.

– В ту ночь… – продолжила Мэган, – когда я пыталась снять с тебя заклятие, когда появился цветок папоротника, ты стоял передо мной, окутанный серебристо-золотым светом. А потом внезапно откуда-то сбоку, из той же пелены появилась Маргарет и громко, зло засмеялась. И вдруг произошла вспышка, и вы оба исчезли.

Я слушал не мигая. Понимал каждое слово, но принять не мог ни одного.

– Я кричала, искала тебя почти всю ночь, потом вернулась туда с первыми лучами рассвета, искала тебя в каждой тени, но все было тщетно. Тогда я пошла к Иннес, и она сказала… – голос Мэган дрогнул, – она сказала, что только некая тень в лесу может указать путь. С тех пор я ходила туда каждый день. Каждый день, Дерек, – как безумная. Надеялась, ждала, и только на десятый день встретила Кона О’Райли. Он сказал, что надежда еще есть. Но путь один – ждать три с половиной года, пока магическая сила Кольца Бродгара снова не пробудится. Он объяснил, что твой уход – не смерть – ты застрял где-то между мирами, временами, пространствами, и это Маргарет забрала тебя туда.

Я чувствовал, как у меня сжимается горло. Честно тебе скажу, дневник, в первые минуты я усомнился в происходящем – в себе, в этом мире, где вдруг оказывается возможным, что призрак бывшей невесты, умершей полтора века назад, выкрадывает тебя из собственной жизни и втаскивает в потустороннее, в параллельную реальность, в чертово «никуда», а нынешняя невеста – вызволяет… Мэган прошла сквозь какой-то ад и привела меня обратно, тогда как я сам ничего, абсолютно ничего не помнил. Ну разве это вяжется хоть с какой-то логикой? Разве такое может уложиться в голове?

Я стал вглядываться в Мэган и действительно, дневник, увидел то, чего не было еще вчера. Вчера ей было двадцать шесть, а сегодня, значит, тридцать, пусть и без нескольких месяцев. На лице едва заметны морщинки, тонкие, как трещины по стеклу. От горя, ожидания, бессонных ночей появились несколько седых волос, спрятанных в прядях. Она похудела, осунулась. Волосы стали длиннее. Да, она изменилась, и это свидетельствовало об одном: она говорила правду. И от осознания этого мне стало, мягко говоря, не по себе.

Три с половиной года, дневник, ты только вдумайся! Ты вообще способен себе это представить? Вот и я тоже. После моих последних приключений мне даже можно сменить имя – как тебе Шок вместо Дерека? Вполне по делу. Шок давно стал моим, так сказать, основным агрегатным состоянием, стандартной реакцией на происходящее. Понимаешь, я держал ее ладонь в своей руке всего три с половиной часа назад, а она мою – три с половиной года назад.

Я посмотрел на ее измученное повзрослевшее лицо и попросил подробно рассказать о событиях той ночи после моего исчезновения и о том, как прошли ее три с половиной года, в которых я отсутствовал.

Мэган начала с первого утра после моего исчезновения. Она пошла к Иннес, держась из последних сил и заливаясь слезами, и выложила ей все – и про цветок, и про Маргарет, и про вспышку. Ведунья слушала молча, сидя в кресле и глядя сквозь Мэган. Когда рассказ закончился, на пару минут в комнате повисла тишина. Мэган всхлипнула и тихо произнесла:

– Я не знаю, где Дерек и жив ли он вообще…

Тогда Иннес, не меняя позы, медленно покачала головой и ответила с уверенностью, от которой, как говорила Мэган, у нее по спине побежали мурашки:

– Он не мертв. – Она прикрыла глаза, будто пытаясь настроиться на какую-то волну. – Я не вижу его среди мертвых, – добавила после паузы.

– А где же он тогда? Как его найти?

– Я вижу его живым… Но путь его во тьме, на ощупь. Он будто идет с закрытыми глазами. Есть дорожка узкая, слабо освещенная, и она ведет к тебе, но там что-то мешает. Или кто-то. Где это место – я не знаю, не могу понять.

Мэган, по ее словам, снова почувствовала, как в ней поднимается парализующая паника, когда хочешь помочь, но не знаешь даже, в какую сторону сделать первый шаг.

– Что же мне делать? – выдохнула она. – Как мне найти способ вернуть его? Иннес, ну скажите