Призыв ведьмы. Часть 2 - Эйлин Торен

— Не для меня сады цветут,

В долине роща расцветает,

Там соловей весну встречает,

Он будет петь не для меня.

Роар повёл Милену к серым, которые, как оказалось, были совсем рядом. Они сидели, жались друг к дружке, некоторые грели руки в костре. Митар передал белую ведьму в чьи-то тёплые руки — это была Грета. Лицо её было сейчас совсем бледным, задорный румянец сошёл с щёк, а отблески огня в костре делали её какой-то мертвенно уставшей и напуганной.

— Не для меня журчат ручьи,

Бегут алмазными струями,

Там дева с чёрными бровями,

Она растет не для меня.

— Ты знаешь эту песню? — спросила Донна у Милы.

— Честно, не очень понимаю, — призналась та. — Словно знакома. На казачью похожа.

— Попробуйте поспать, — сказал всем Роар. — Хотя знаю, что это будет нелегко.

— А Хэла там будет? — испуганно спросила Сола.

— Не знаю, как она решит, но не переживай, мы приглядываем за ней и с той стороны тоже есть стражники, — улыбнулся девочке митар, на что та слегка кивнула, вроде успокаиваясь.

— А для меня кусок свинца,

Он в тело белое вопьётся,

И слезы горькие прольются.

Такая жизнь, брат, ждёт меня.

Хэла закончила петь и настала вот эта тишина, когда все погружены в себя и свои мысли.

— Как отпела их всех, — отозвалась Маржи.

— Отпела? — спросила Анья.

— Да, у меня в мире по мёртвым поют, — ответила та. — Есть песня, мотив одинаковый во всех полстях моей родны, только в зависимости от самой полсти отличаются иногда слова. И когда умирает кто — поют эту песню. Обычно просят таких, как я.

— Таких, как ты? — нахмурилась Анья.

— Ну, храмовых, — пояснила Маржи и девочка понятливо кивнула.

— Мне так жаль Хэлу, а домашние тётки её обвиняют, что она не спасла Найту, — сказала тихо Сола.

— Я думаю, что если бы могла спасти, то спасла бы, — кивнула Оань.

— А теперь все боятся будут, страх как… — вздохнула Куна

— Хорошо хоть не видели огонь… — отозвалась Лорана.

— Вы видели огонь? — встрепенулась Милена.

— Видели, — кинула та.

— Не все, — буркнула Анья. — Я не видела.

— И я тоже не умею, — покачала головой Оань.

— И Томика не видела, — ответила Куна. — А я вот вижу. И то не всегда, а вот так чтобы снаружи, вообще впервые.

— В смысле? Ты видишь огонь внутри? — нахмурилась белая ведьма.

— А ты нет?

Мила отрицательно покачала головой.

— Воо, видно тепла ты нам в ближайшее время так и не сделаешь, — покачала головой Куна.

— Не переживай, — погладила спину Милены Грета. — Если снаружи увидела, то уже очень хорошо. Потихоньку всё.

Милена шмыгнула носом и уткнулась в плечо серой.

— Давайте попробуем лечь спать? — вздохнула Карлина. — Завтра скорее всего встанем до рассвета.

Глава 24

Хэла могла бы назвать это внутренним параличом. Когда-то давно с ней уже такое было. Было… страшное, мерзкое — пусто, яростно, зло, окуная в безумие.

И Хэла действительно была удивлена, что такого с ней здесь не случилось ни разу. Даже когда попала только в эту их белую комнату.

Ей казалось, что она была готова ко всему. Но кажется она снова вляпалась и как бы не старалась научится быть независимой, но вот тянуло к мужчине, без которого не было кажется жизни. Не опять, а снова.

Но, в сравнении с болезненным прошлым, в этот раз прям так скручивало, что сейчас Хэла поняла, что если всё кончится, то надо будет уходить, схватить себя и бежать, потому что она не сдюжит с собой…

Всё это было невыносимо.

А эта злость. Неконтролируемая и беспощадная. Как же было страшно снова столкнуться с ней лицом к лицу. Нет ничего ужаснее безумия, психоза, когда контроль, понимание, реальность уходят, оставляя тебя наедине с каким-то жутким чудовищем, способным только на разрушение. И хорошо, если это разрушение тебя самого, но хуже когда кого-то… она не могла бы простить опасность внутри себя для окружающих людей.

Хэла была счастлива, что сейчас ей, несмотря ни на что, удалось удержаться. Она смотрела в лицо Рэтара и знала, что он не осудит, ему не будет страшно… ему нет — Хэла может потушить внутренние огни целой армии, а он всё равно обнимет её, всё равно подарит тепло своих рук.

Потому что он был таким вот хищником… чудовищем, таким, каким она всегда боялась быть, таким, которое жило и у неё внутри, но она не хотела смотреть ему в лицо. А Рэтар смотрел в лицо своему, он даже не боялся его отпустить… это Хэлу в нём восхищало, но с другой стороны — в этом мире всё было просто. А у неё в мире? Но что об этом теперь?

Сидя в тишине ночного тёмного жуткого леса, женщина чувствовала себя невероятно прекрасно. Это было так… боги… дико до одурения, какой-то эйфории…

Ещё на кострах, перед тем, как Хэла увидела тени и закрутился вокруг танец смерти, перед ней возник образ Ллойда. Он сидел по другую сторону костра, словно живой. Улыбался.

Внутренности скрутило — сколько она вообще не вспоминала, как он выглядел?

“Хочешь, я заберу тебя, детка? Нет? Важно быть живой, тогда пусти внутрь тени. Пусти… Иначе они тебя поглотят, детка, и я заберу тебя к себе”, — проговорил он шёпотом, но почему-то голосом Джокера, и это с ней говорило её личное безумие, потому что Ллойд стал отправной точкой осознания бесконечности одиночества и обречённости в той жизни, которая теперь казалась далёкой и нереальной. А Джокер? Илья… больнее быть уже не могло. Он невольно сделал сначала самой живой, а потом…

И Хэла пустила внутрь тени. Пропустила их через себя.

Убила, забрала чужие жизни… и стало так хорошо. Боги, как же хорошо.

Призрак Ллойда с голосом Юхи, или может голос Вселенной в образе любимых людей, а может это была её личная поисковая система? Или всё вместе?

Они были правы!

И это пугало до жути! И хотелось выть, потому что ничего не доставляло столько удовольствия, как эти смерти.

Если потерять разум, то будешь убивать направо и налево,