Перекати-поле - Лейла Мичем

— Это возможно. Бобби Такер говорил мне, что видел Трея в городе в районе полудня, а еще он сообщил мне, что моя дорогая дочка не делала секрета из того, что я покупаю у Трея дом Мейбл Черч и встречаюсь с ним по этому поводу. Когда я ее прямо спросил об этом, она сказала, что уже не помнит, кому могла рассказать эту новость. Разумеется, что ее муж тоже знал и о продаже, и о нашей встрече, но я ни при них, ни при Пауле и вообще ни при ком-то другом не упоминал, что Трей останавливается у вас.

— Что ж, тогда, если в городе были люди, которые знали о вашей с Треем встрече, не следовало ли Рэнди и его помощникам попробовать собрать информацию, которая могла бы куда-нибудь привести?

— Именно так я бы и поступил.

Джон вздохнул и подался вперед.

— Деке, мы все знаем, что Трей был обречен иметь врагов. Кто может с уверенностью сказать, что его убил именно кто-то из нашего округа? А если это был кто-то из Сан-Диего, из Санта-Фе или где там он еще жил… Наверняка он говорил, куда едет, а потому человек, задумавший убить его, мог поехать за ним, не так ли? Разве не следует управлению шерифа все тут прошерстить и выяснить? Вполне вероятно, что были люди, видевшие в городе или в мотеле незнакомца, снявшего комнату где-то на пару дней, — как раз достаточно, чтобы выполнить такую работу.

— Да, это того стоило бы, — согласился Деке.

— И еще… я все понимаю, но хватаюсь за любую соломинку, шериф, — сказал Джон, которого никак не вдохновляло отсутствие у Деке какого бы то ни было энтузиазма, — но что… если это было покушение на Трея?

Губы Деке скривились в скептической ухмылке.

— Наемный убийца с ружьем калибра .30-30, отче?

— Я тоже думал над этим. Мне кажется, что было бы очень толково использовать для покушения оружие какой-то неотесанной деревенщины, чтобы заставить полицию поверить в то, что это сделал кто-то из своих.

Деке искоса глянул на него поверх края своего стакана.

— Ну, из опыта — хотя, должен признать, не из моего личного опыта — известно, что наемные убийцы не особенно заинтересованы перекладывать вину за убийство на кого-то еще. Они эти вопросы решают самостоятельно.

«Верно», — подумал Джон, чувствуя себя глупцом. Он поднял руки вверх, признавая абсурдность такого предположения.

— Что ж, вы действительно правы на этот счет, но, тем не менее, должны же быть и какие-то другие камни, под которые Рэнди со своими помощниками еще не заглядывал.

Он разочарованно смотрел на Деке, который явно не рвался развивать эту тему. Но где, кто и почему? Эти вопросы, словно удары кувалдой, стучали в его голове уже четыре дня, и перед ними он чувствовал себя беззащитным. За ответами он пришел сюда, в дом бывшего шерифа, но теперь подозревал, что даже у проницательного и находчивого Деке Тайсона было не больше шансов на успех в этом деле, чем у Рэнди и его команды. Этот убийца навсегда ускользнет от властей. Его сын будет осужден за преступление, которого он не совершал, а над его матерью на всю оставшуюся жизнь повиснет облако подозрений.

Джон откинулся на спинку кресла, внезапно лишившись всех сил, веры и надежды. Мозг оцепенел от отчаяния. Он беспомощно взглянул на Деке.

— У вас вообще есть хоть какие-нибудь идеи, шериф?

— Я еще огляжусь, порасспрошу людей. Как я уже говорил, сегодня, во второй половине, я встречаюсь с адвокатом Трея. Задам ему вопрос о компаньонах Трея, чтобы выяснить, кто в принципе мог сделать такое.

— А его адвокат знал, где остановился Трей?

— Но его адвокат также знал, что тот при смерти.

Деке услышал в голосе Джона прилив надежды, прочел его мысли. Пристыженный этим, Джон сказал:

— Хорошо. Адвоката из подозреваемых вычеркиваем. Как представителю духовенства, мне вообще претят такие мысли, но я горю желанием спасти мальчика от тюрьмы, а его мать — от бесчестья.

— Это как раз понятно. — Деке отхлебнул свой чай.

И снова Джон уловил ледяную нотку отчуждения, что было совсем не похоже на Деке, который всегда держал себя с ним подчеркнуто дружелюбно и уважительно. Он ехал сюда в надежде на теплое рукопожатие, а ему вместо этого подставляют холодное плечо. Что-то здесь явно не так.

— А почему вы вдруг пришли на мессу в пятницу вечером, шериф? — Этот вопрос вырвался у него сам по себе, но независимо от того, был он принесен на крыльях ангела или на вилах дьявола, Джон все равно не мог отделаться от странного ощущения, что появление Деке в церкви Святого Матфея в день убийства каким-то образом связано со смертью Трея.

Деке сделал вид, будто занят укладыванием газетных вырезок в аккуратную стопку.

— Теперь это уже не имеет значения.

— Как раз теперь все имеет значение, — твердо произнес Джон. — Что вас тревожит? Ведь точно что-то тревожит, я же вижу.

— Это не имеет никакого отношения к данному делу.

— Позвольте мне судить об этом.

Деке прервал свое занятие с вырезками и мрачно взглянул ему в глаза.

— Поверьте, вы бы сами отказались судить об этом, если бы узнали, о чем речь.

Джон встал. Он знал Деке давно и уважал этого человека как никого другого, но не мог уйти отсюда, не выяснив, что скрывается за этим строгим взглядом. Он уперся руками в стол и наклонился, придвинувшись к Деке почти вплотную.

— Если это касается меня, Трея, Уилла или Кэти, я должен знать, шериф.

— Вы пожалеете о том, что спросили, отче, а я пожалею еще больше, если отвечу на ваш вопрос. И я тем более не стану отвечать, если не буду уверен, что то, что я вам скажу, не выйдет за пределы этой комнаты.

Джон снова тяжело опустился в кресло.

— Говорите, — выдохнул он.

Деке отодвинул кресло от стола, вытянул ноги и, сплетя пальцы, положил руки на свой заметный живот.

— Ну хорошо. Возможно, это единственный шанс получить необходимые мне заверения, чтобы успокоить совесть старого полицейского.

— Какого рода заверения?

— Заверения в вашей невиновности. А теперь помолчите, и я расскажу вам то, что мне известно и о чем я догадался в минувшую пятницу, после того как Трей уехал. Я обнаружил на чердаке дома Мейбл чучело рыси. У нее не было передней лапы — той самой лапы, которую я нашел под столиком для пикников во дворе дома Харбисонов 4 ноября 1985 года, когда вел расследование по делу повешенного сына хозяев.

У Джона отвисла челюсть, его побледневшее лицо застыло, глаза в глазницах замерли. Казалось, его парализовало, но при этом он отчетливо воспринимал все, что происходило вокруг. Часы где-то в доме глухо пробили одиннадцать. Для его ушей бой часов звучал подобно похоронному звону, под звуки которого его ведут к месту казни.

Деке продолжал:

— Лапа эта находится в коробке для вещественных доказательств в управлении шерифа округа Керси вместе с электрическим шнуром, который был использован в качестве удавки, и несколькими порножурналами, обнаруженными у ног подвешенного тела Донни Харбисона. Там же находятся и другие предметы, собранные мною тогда, включая мои записи и протоколы допросов свидетелей, — лежат себе, дожидаясь того дня, когда появится улика, доказывающая, что Донни умер вовсе не от автоэротической асфиксии.