Любовник королевы - Филиппа Грегори

Лиззи Оддингселл уже приходилось бывать в кабинете брата, она помнила, что ящик с буквой «Z» никогда не использовался. Почему бы не сделать стол с меньшим числом таких ячеек, предусмотрев по одной для нескольких букв? Это было бы куда разумнее, поскольку английские фамилии практически не начинались ни на «Z», ни на «X».

– Сестра, я хочу поговорить с тобой о леди Дадли, – начал разговор Уильям Хайд.

Он сразу же назвал ее по степени родства, а подругу – с упоминанием титула. Что же заставило брата взять официальный тон?

– Я тебя слушаю, брат, – принимая это, сказала Лиззи.

– Вопрос деликатный. Словом, я думаю, настало время увозить ее из нашего дома.

– Увозить? – повторила Лиззи.

– Да.

– Куда же?

– К кому-то из друзей.

– Но его светлость не делал никаких распоряжений по этому поводу, – попробовала возразить Лиззи.

– А ты за все это время получила от него хоть какое-то распоряжение? – парировал Уильям.

– Нет. Ничего с тех самых пор… – Она помолчала. – Да, как он навещал ее в Норфолке.

Уильям Хайд вопросительно посмотрел на сестру, словно она чего-то недоговаривала.

– Это было в марте, – неохотно добавила Лиззи.

– Когда она отказала ему в разводе и они крупно поссорились?

– Да.

– С тех пор он не писал ни ей, ни тебе?

– Мне – точно нет. А ей… – Лиззи подняла голову и сразу же поймала упрекающий взгляд брата. – Жене лорд Дадли тоже не прислал ни одного письма.

– Ее содержание оплачивается?

Лиззи невольно поежилась. Разговор начинал походить на допрос.

– Конечно, – только и сказала она.

– А тебе он платит?

– Я не нуждаюсь в его деньгах, – с достоинством возразила она. – Я ее подруга, а не служанка.

– Знаю, но ведь он платит тебе?

– Деньги привозит его слуга.

– Стало быть, сэр Роберт не полностью отказался от нее, – задумчиво произнес Уильям Хайд.

– Зато он постоянно забывает писать, – с упреком сказала Лиззи. – Его визиты можно пересчитать по пальцам. Эми месяцами не видела мужа…

– Обычно сэр Роберт присылал своих людей, чтобы проводить ее от одних друзей к другим, – произнес Уильям, будто рассуждая сам с собой. – Он всегда договаривался о ее пребывании. Как ты только что сказала, лорд Дадли до сих пор никого не прислал и сам с марта не подавал вестей о себе.

Лиззи кивнула, а Уильям Хайд добавил:

– Сестра, ты должна забрать ее отсюда и увезти в другое место.

– Но почему?

– Потому что она становится нежелательной персоной в нашем доме.

– Почему? Чем она тебе не угодила? – Лиззи не верила своим ушам.

– Если оставить в стороне чрезмерную набожность, наводящую на мысль, что у этой женщины совесть нечиста…

– Брат, что ты говоришь? Она цепляется за Бога, как за жизнь. У нее совершенно чистая совесть. Просто Эми пытается не утратить волю!

Уильям Хайд взмахнул рукой.

– Сестра, не надо повышать голос. Давай обсуждать это дело спокойно.

– Я не знаю, как можно не волноваться, когда ты называешь эту несчастную женщину нежелательной персоной в твоем доме!

– Я не стану продолжать наш разговор, если ты не пообещаешь, что будешь говорить спокойно. – Он встал.

– Я знаю, к чему ты клонишь, – глубоко вздохнула Лиззи.

– К чему?

– Ты пытаешься избавиться от лишних хлопот. Положению Эми сейчас не позавидуешь. Казалось бы, хуже некуда. Но ты все-таки решил сделать его еще хуже.

Уильям Хайд шагнул к двери, будто собирался открыть ее и выпроводить сестру.

– Ладно, Уильям, – торопливо сказала Лиззи. – Не надо на меня злиться. Не думай, что это не отражается на моем положении. Еще как. Причем не в лучшую сторону.

Он вернулся к столу, сел и продолжил:

– Как я уже говорил, даже если оставить в стороне чрезмерную набожность, дальнейшее нахождение Эми в этом доме может осложнить наши отношения с ее мужем.

Лиззи ждала, а мистер Хайд без обиняков заявил:

– Она должна уехать. Раньше я думал, что мы оказываем ему услугу, принимая ее у себя и защищая от клеветы. Мы точно выполняли все его распоряжения. Скажу тебе откровенно, тогда я считал ее… своеобразным подарком судьбы. Я думал, сэру Роберту приятно, что у нас она обрела тихую гавань, полагал, что он будет мне благодарен, но сейчас я изменил свое мнение.

Лиззи подняла голову и внимательно посмотрела на Уильяма. Он был ее младшим братом, когда-то почти ничего не знал о мире, отношениях между людьми и ловил каждое слово старшей сестры. Затем все поменялось. Уильям Хайд стал состоятельным, пожалуй, даже очень богатым человеком, главой семьи и теперь стоял на ступеньку выше, чем она. Он разбирался в людях лучше ее и учитывал тонкости, на которые Лиззи не обращала внимания.

– Как же ты думаешь теперь, брат?

– Я считаю, он просто выбросил ее из своей жизни, – все так же откровенно ответил мистер Хайд. – Она отказалась выполнить его просьбу и сильно рассердила мужа. Больше она не увидит сэра Роберта. Меня волнует не это. Важнее другое. Все те, кто принимает ее у себя, тоже больше не смогут общаться с ним. Я вовсе не намерен ссориться с сэром Робертом. Восхождение его звезды еще не закончилось. Мне незачем навлекать на себя гнев этого человека. Пока же получается, что мы не ему помогаем, а поддерживаем ее бунт против него. Я не хочу числиться в пособниках Эми.

– Но она – его жена, которая не сделала ничего дурного ни мужу, ни тебе, – напомнила брату Лиззи. – Она не бунтует против мужа. Эми просто верна брачной клятве, которую когда-то дала.

– Меня не заботит, кому и какие клятвы она давала в прошлом, – отчеканил Уильям. – Я учитываю нынешнее положение вещей. Сэр Роберт и королева Англии живут как муж и жена, только их брак пока не узаконен. Леди Дадли – помеха на пути их счастья. Я не хочу быть хозяином дома, где нашла пристанище женщина, мешающая счастью королевы Англии.

У Лиззи не было доводов, противостоящих железной логике брата, а никаких призывов к милосердию он слышать не желал.

– Но что ей теперь делать?

– Переехать в другой дом.

– А дальше?

– В третий, пятый, десятый… пока она не уступит сэру Роберту, не получит средств на свое содержание и не найдет себе постоянное жилье.

– Ты хочешь сказать, пока ее не заставят согласиться на развод, не отправят в какой-нибудь иноземный монастырь или пока она не умрет от сердечного удара.

– Сестра, только не надо разыгрывать передо мной трагедию, – поморщился Уильям Хайд.