Когда поёт Флейта Любви - Анна Кривенко

Хота выехал в прерию. Где же ее искать? Он направился в ближайшее поселение. Его раны ощутимо болели, но он старался не обращать на боль внимания. Ему нужно было найти Софию как можно скорее! И как можно скорее получить ее прощение!

Солнце быстро склонилось к закату, и вскоре наступила ночь. Хоте пришлось остановиться на ночлег. Он развел костер и попытался согреться. Его самочувствие значительно ухудшилось, но, как истинный воин, он стойко держался и просто лег отдохнуть. С рассветом Хота отправился дальше. К обеду он добрался к соседнему поселку, но там никто не видел похожего по описанию мальчишку. Хота купил немного еды и одеяло, потому что в спешке ничего не прихватил с собой.

Он целый день блуждал по разным маршрутам, но ничего не нашел. Еще через пару дней он повернул коня в сторону одного знаменитого места, которое все в округе считали запретным. Оно называлось Волчья Скала, и никто из путешественников уже много лет не решался забредать туда.

Существовала легенда, что когда-то там жил один человек, прославившийся своими большими охотничьими навыками. Но однажды он подстрелил волчицу, которая пыталась спасти волчат, и она прокляла его за бессердечность. Вскоре охотник умер страшной смертью: его нашли растерзанным в собственном доме, который стоял у подножия черной скалы. Эта легенда давно укоренилась в умах как белых, так и индейцев, и этот участок земли все старались обходить стороной. Поговаривали, что после случившегося там постоянно пропадали люди, потому что дух волчицы все еще требовал возмездия…

Хота, конечно, не верил в правдивость этой истории, но все же побаивался, что София может сейчас находиться именно там, поэтому поспешил к подножию Волчьей Скалы.

Когда Хота подъехал к полуразрушенному дому, он увидел привязанного коня, и сердце его учащенно забилось. София здесь!

Он соскочил на землю и ринулся туда.

Был уже вечер, но в доме не горел свет. Толкнув двери, Хота осторожно вошел вовнутрь. На кровати кто-то лежал и тихо постанывал.

Это действительно была София, и она металась в сильном бреду. Когда Хота положил руку на ее лоб, он понял, что она на пороге смерти. Однажды в его деревне несколько человек погибли, когда они стали НАСТОЛЬКО горячими.

Сердце Хоты сокрушилось и размякло окончательно. Он вдруг осознал, что все это время всеми силами отрицал свои очевидные чувства к Софии. Он боялся этих чувств, он пытался их игнорировать и… наделал много ошибок. Парень закрыл глаза и в отчаянии прошептал:

— Боже! Спаси ее, и я обещаю, что больше никогда не причиню ей боли! Я обещаю, что буду о ней заботиться и больше не брошу в беде! Господи! Я буду служить Тебе и сделаю все, что Ты скажешь!

После этой искренней молитвы, Хота достал флягу с водой и начал охлаждать ее лоб и шею мокрой тряпкой. Потом он нашел в сумке мешочек с индейскими травами и разложил их рядом, чтобы она могла вдыхать их аромат.

А еще Хота продолжал молиться. Он совсем этого не умел, но сейчас готов был простоять в молитве хоть всю ночь, лишь бы София пришла в себя. Она продолжала метаться в бреду и тихо шептала:

— Хота! Спаси меня!..

А потом вдруг восклицала:

— Ты не придешь! Ты не придешь…

Хота весь сжимался, понимая, как сильно он ранил ее, и снова и снова давал Богу обещания, что отныне никогда не оставит Софию одну, НИКОГДА!!!

И, о чудо, меньше, чем через час на лице девушки выступили крупные капельки пота, и ее жар начал стремительно спадать. Она задышала ровнее и перестала метаться, а еще через полчаса приоткрыла глаза. Она посмотрела на него отрешенным взглядом и почти беззвучно прошептала:

— Уходи! Ты только причиняешь мне боль! Не хочу тебя видеть!

Хота весьма понимал ее чувства. Да! Он был достоин того, чтобы она прогоняла его, но теперь… теперь отныне все будет иначе!

— София, прости меня, — проговорил Хота надломленным голосом, полным искреннего раскаяния, — я виноват перед тобой! Прости, что не признался, кто я на самом деле…

София посмотрела на него более ясным взглядом, но печать большого сомнения все еще светилась в ее глазах.

— Я думаю, что ты — это просто сон, — прошептала она с трудом, — поэтому скажу тебе: да, мне дико обидно и больно, что ты постыдился меня. Но в этом есть и моя вина. Я ведь тогда, в поместье, посчитала тебя животным! Я искренне думала, что индейцы — это кто-то сродни диким зверям, а ты был такой хорошенький… — она вдруг усмехнулась, а Хота широко заулыбался сквозь горечь и боль. Теперь все понятно! Он действительно был в ее глазах просто диким зверем! Ах вот, в чем дело! Но сейчас это было совершенно не важно! Лишь бы она была жива! А потом они обязательно еще поговорят с ней о том, насколько же он тогда был «хорошеньким» зверьком!

София ненадолго замолчала, а потом тихо продолжила:

— Но однажды я осознала, что ты полноценный человек, поэтому мне стало стыдно за свое поведение. Однако ты начал меня презирать!

Последние слова она произнесла с такой горечью, что Хоте снова стало безумно стыдно. Он прикоснулся к ее руке и трепетно сказал:

— Я не презирал тебя! Поверь мне, София!

Девушка вздрогнула от его прикосновения.

— Что происходит? — недоуменно проговорила она, все более приходя в себя. — Ты разве настоящий?

Хота усердно закивал, и в лице его засветились радость и надежда. Он действительно не походил на себя самого. Исчезла суровость и высокомерие. Он был похож на провинившегося мальчишку, который слезно обещал исправиться и больше никогда не делать глупостей.

— София, — проговорил он, — пожалуйста, только живи! София! Я больше никогда не обижу тебя!..

Девушка открыла глаза шире, и лицо ее вытянулось от удивления. Она несколько мгновений смотрела в необычайно горящие глаза Хоты, потом перевела взгляд на его ладонь, трепетно сжимающую ее руку, и тихо проговорила:

— Кто ты? Я совсем запуталась! Ты словно другой человек!

Хота улыбнулся, и его улыбка была такой теплой, что София снова засомневалась в том, что сейчас все происходит в реальности.

— Я Хота! И я Леонард Хоффман. Я твой друг, София…

София недоуменно смотрела на него, а потом захотела привстать. Он помог ей присесть на кровати, а у девушки сразу же сильно закружилась голова. Когда головокружение утихло, София огляделась. Стоп! Она