Сливово-лиловый - Клер Скотт

— У тебя самый эротичный рот, который я знаю… — бормочет он. — Даже когда я смотрю, как ты чистишь зубы, мне хочется засунуть свой член между твоими губами…

— Завидуешь зубной щетке? — мямлю я и ухмыляюсь.

— Ты снова становишься дерзкой? — спрашивает он в ответ и скрещивает руки на груди. — Дилдо все еще висит на балконной двери, детка.

— Нет, Роберт, — спешу заверить я, — прости. Я не хотела быть дерзкой.

Он улыбается и целует меня в губы, когда я прохожу мимо него, оставляя его одного в ванной.

Глава 56

— Добро пожаловать, — говорю я, протягивая руку блондинке, стоящей у стойки.

— Спасибо, — улыбается она и указывает на свою сумочку. — Где я могу избавиться от этого?

— Я тебе покажу, — предлагает Инга и манит ее следовать за собой.

Роберт, как всегда, оказался прав. Заказы увеличились, и Арне снова нанял — естественно — ошеломительную блондинку. Иногда мне интересно, что говорит об этом жена Арне и воспринимает ли она еще это с юмором. Новую кандидатку во «влажные мечты» Арне зовут Джудит, и ей под тридцать. Где он всегда выискивает женщин, похожих на супермоделей? У Джудит бесконечные ноги, внушительный размер бюста и шевелюра, которая осчастливила бы любого парикмахера.

— Мне придется очень, очень себя контролировать, чтобы не называть ее постоянно «сестрица Джудит»… — сказал Роберт в машине всего час назад. — Я уже вижу себя сидящим на собрании и говорящим: «Ну, в свете совершенно новой информации от сестрицы Джудит…». Это было бы весело. Думаю, я так и сделаю.

— Но она совсем не похожа на сестрицу Джудит. Она похожа на Эрин Хизертон. Так будет проще, — ответила я.

— Кто такая Эрин Хизертон? Какая-то знаменитость?

— Нет. Можешь погуглить на досуге. Новое предложение?

— Абсолютно новое предложение!

— Естественно. Ты пойдешь со мной в кино в пятницу?

— Что ты хочешь посмотреть, моя красавица?

— Пока не знаю. Просто хочется в кино. Можешь погуглить, что сейчас идет после того, как закончишь с Эрин Хизертон.

— Получу ли я «выдрины носики» (прим. переводчика "Капустные конфеты". Капустно-пшеничная масса, покрытая шоколадом) если пойду с тобой?

— Ну, не могу этого обещать, Роберт. Они теперь стали редкостью.

Мы еще немного подурачились, и Роберт в приподнятом настроении скрылся в своем кабинете.

Мне выпало все показать и всех представить Джудит. Мы были у руководства — конечно, как без этого — потом у Майкла и Клауса и сейчас остановились перед кабинетом Роберта. Стучу и жду его ответа.

— Извини за беспокойство, — говорю я, входя в комнату, — я хотела бы познакомить тебя с фрау Симон, которая с сегодняшнего дня будет работать у нас.

«Профессионализм», — думаю я. Тотальный профессионализм. Что сложно, потому что Роберт выглядит так, что слюнки текут. Он встает и пожимает Джудит руку.

— Роберт Каспари. Рад знакомству.

— Джудит Саймон. Я тоже рада.

Роберт ведет вежливую светскую беседу, спрашивает ее о том, о сем и вопросительно смотрит на меня, когда я через десять минут вмешиваюсь в их оживленную беседу — есть еще люди, которых мне нужно представить Джудит, и, в конце концов, хотелось бы уже заняться своей непосредственной работой. Арне вызвал меня к себе в кабинет после того, как я представлю Джудит. И, как и многие начальники, Арне не любит ждать вечно. Мне также нужно подготовить встречу, налоговая служба дышит мне в затылок, а мой почтовый ящик переполнен срочными запросами.

— Ненавижу перебивать, — говорю я, не в силах полностью скрыть напряжение в голосе, — но мне еще нужно представить Джудит другим сотрудникам. Может быть, вы могли бы продолжить беседу во время обеденного перерыва.

Роберт испытующе смотрит на меня, а затем улыбается.

— Обеденный перерыв. Звучит хорошо. Тогда мы так и сделаем.

— Хорошо. Ты идешь, Джудит?

Она кивает, ярко улыбается Роберту и говорит:

— Увидимся позже.

— Аллегра, если ты сможешь освободить для меня пять минут, вернешься ко мне, хорошо? — спрашивает Роберт, когда мы почти вышли за дверь.

— Да, конечно.

Мы с Джудит заканчиваем обход, и я передаю ее Инге, которая теперь может начать обучать ее основам. Я иду к Арне, готовлю все для совещания — как раз к его началу — и в сотый раз звоню даме из налоговой инспекции. Затем коротко извиняюсь и иду к Роберту.

— Садись, — требует он и встает со стула, обходя стол.

Я присаживаюсь и улыбаюсь ему. Он не отвечает на мою улыбку. Выражение его лица холодное и суровое, температура в комнате внезапно достигает точки замерзания. Он стоит позади меня, и я смотрю — уже не в первый раз — на его пустой стул.

— У тебя стресс, Аллегра?

— Нет, я…

— У тебя стресс, Аллегра? — снова спрашивает он, и тон дружеского вопроса полностью меняется. «У нас уже проблемы, если ты солжешь мне, у нас будет больше проблем», слышу я подтекст и на секунду закрываю глаза, пытаясь понять, что произошло. Он не ищет поцелуя, не хочет короткого, жаркого разговора шепотом, как у нас здесь иногда бывает.

Его рука скользит по моему горлу, и я сглатываю.

— Да, немного.

— Я заметил. Ты была груба и невежлива. Неуважительна. Обычно мне не нравится, когда меня прерывают и просят заткнуться. Такое поведение для тебя принципиально неприемлемо. Неподобающе.

Я не знаю, что на это сказать, судорожно пытаясь вспомнить, что такого произошло.

— Я… нет, Роберт, я так не думаю.

— Что, прости?

— Не думаю, что проявила неуважение.

— С каких это пор ты решаешь, что я считаю неуважительным, Аллегра?

— Это решаю не я.

Роберт молчит и лишь мягко усиливает давление на горло, но я не могу реагировать, не могу сейчас. У меня кружится голова, а мне еще так много нужно сделать. Я также не могу работать сверхурочно, потому что еду домой с Робертом. Мне, наверное, придется пропустить обеденный перерыв, чтобы хотя бы что-то сделать. И у меня точно нет времени сидеть в кабинете Роберта и играть во властные игры. Я хватаю руку Роберта и осторожно убираю ее от своего горла, вставая и поворачиваясь к нему лицом.

— Если это все, Роберт, я вернусь к своему столу.

— Это было не все. Мы еще не закончили.

— Я… извини, — отвечаю я, пятясь к двери.

Его взгляд останавливается на мне,