Отпускай - Ольга Сурмина

В небольшой коморке, возле стены стоял прямоугольный железный стол, по поверхности скользили случайные блики. По столу были раскиданы квадратные контейнеры со склянками, наклейки на которых выцвели. Мигал свет.

Какая-то девушка в белом халате носилась от столика к столику, все время поправляла два неуклюжих хвостика из недлинных, рыжих, жестких волос. Лицо словно очертили циркулем, настолько круглым и объемным оно было, возле носа была россыпь бледных веснушек.

— Доктор Маэда, доброй ночи! — Она широко улыбнулась, но улыбка тут же исчезла, когда незнакомка покосилась на гостью. — А это кто? Это в программу?

— Да, запиши. — Врач кивнул, вновь поворачиваясь к Фастер. — Это моя ассистентка, Ингрид. — На лице мелькнуло раздражение в смеси с высокомерием. Он не относился к своей помощнице серьезно и не воспринимал как равную себе даже близко.

— Я не знаю ни про какую программу, я хочу уйти. — Эмма нервно сглотнула. Голос дрожал, она с надеждой уставилась на ассистентку. — Где здесь выход? Я… пришла, потому что мой друг попал в беду. Мой любимый друг. Я хотела его видеть, и все.

— Да-да. — Отмахнулась Ингрид. — Доктор, сколько кубиков ей? У нее вообще что?

— Мышечная дистрофия Беккера. — С нескрываемым удовольствием огласил инфекционист. — Удивительно, да? В легкой форме, конечно, перед нами же женщина.

— Угу, поняла. — Девушка отколола от ампулы верх и принялась наполнять шприц каким-то раствором. Она легко игнорировала слова пациентки, словно то был пустой звук. Нечто несуразное и нелепое.

— Душа, присядь сюда. — Инфекционист подтащил Фастер к белой кушетке и силой усадил туда. — Не бойся, если тебе станет хуже, я уложу тебя к себе. — Очки блеснули во тьме. — У меня есть в инфекционном несколько свободных палат. Я помогу, не бойся. Больно не будет. — Улыбка казалась совершенно фальшивой. Он просто хотел что-то протестировать, и нашел человека, которого можно было легко использовать. А потом так же легко выбросить, если будет нужда.

— Зачем вы все это делаете? — Голос дрожал. — Доктор, я не буду. Я не кукла, чтобы накачивать меня препаратами и смотреть, что будет. — Эмма медленно поднялась с кушетки. — Я не буду. И если понадобится, я буду с вами драться.

— Драться? Со мной?! — Маэда тихо рассмеялся себе под нос. — Я не люблю драться. С женщинами и с инвалидами не люблю вдвойне. — Ингрид, я отойду на пару минут, утихомирь немного нашу гостью, хорошо? — Мужчина поправил воротник халата, вышел в коридор и прикрыл за собой толстую железную дверь. Как только он это сделал, ассистентка оторвалась от пробирок, прищурилась и с некоторым негодованием выдала:

— Что это за «не буду»? — Вдруг прошипела она. — Ты хоть знаешь, кому говоришь это?!

— Маньяку, который хитростью меня притащил сюда и пытается использовать. — Тихо ответила Фастер, глядя в одержимые, светло-зеленые глаза девушки, которая сжала кулаки.

Казалось, в этих кулаках таилась звериная сила. Подмастерье инфекциониста выглядела как самая спортивная женщина, как пауэрлифтерша, которую только что выдернули с занятий. Прямо сюда, в халат, за пробирки.

— Он — гений. — С восхищением прошептала Ингрид, глядя на дверь. — Ему нет равных. И что значит «буду драться»? — Она довольно усмехнулась. — Доктор Маэда — военный врач, в прошлом. С кем ты собралась драться? — В тот же момент девушка посерьезнела. — То, что он делает, необходимо. Во благо… можно и потерпеть.

— Скажи, ты любишь его? — Вдруг выдала Эмма, глядя в глаза ошарашенной фразой ассистентке. — Мне все равно, во благо или нет, мне это точно не во благо. Ты его любишь, да? Если будет нужно, то и с тобой буду драться. Но никто никаких безымянных уколов мне не будет делать. Я не кукла и не слабачка. — Фастер встала с кушетки. — Мне нужно идти. Пусть найдет себе другую запуганную дуру с дистрофией и её медикаментами пичкает. Ах, и еще. — Взгляд становился стальным. — Он тебя использует. Видит, что ты его любишь, и бегаешь за ним хвостом, поэтому позволяет быть «ассистентом». На деле ты просто служанка на подхвате, которую твой гениальный доктор выкинет при первой же возможности. — Зрачки темнели. — Мне кажется, он не любит сильных женщин.

— Заткнись. — Прошипела Ингрид. — Ты ничего не знаешь. Сядь на место!!

— Нет. — На дрожащих ногах Эмма подошла к раздвижной железной двери и повела её в сторону. — Мне нужно к Нейту. Живой и здоровой, потому что, если у него правда сломана нога, супы будет варить некому. — Губы дрожали. — Когда человек тебя любит, он что-то для тебя делает. Что для тебя сделал твой гений? Притащил ночью на работу, заставил участвовать в сомнительной деятельности. Законной? Едва ли. Ингрид, я пойду. И вам тоже стоит, ночь уже.

— Доктор попросил тебя сидеть здесь. — Жутко зазвучал голос сзади. — Так что ты будешь тут сидеть. — В тот же момент помощница схватила беглянку за шиворот.

— Отвяжись от меня!! — Закричала Фастер и рванула на себя ткань. Послышался шорох рвущихся нитей, девушка схватилась за железную дверь, высунулась вперед и побежала. Сзади раздавался гневный вопль, что-то упало на пол и разбилось. Ассистентка выбежала в коридор и погналась за гостьей.

Коридоры один за другим сменяли друг друга. Пульс звенел в висках, Эмма то и дело натыкалась на выступы в стенах, глядя на одинаковые лампы. Должно быть, врач ушел увозить каталку с человеком, так что единственное, что остается — найти лифт. Подняться наверх, попросить у кого-нибудь помощи. Рассказать, что произошло. В дверях лифта будет проще отбиться от фанатичной служительницы маньяка под прикрытием.

Через пару минут показались заветные железные двери. Фастер стала остервенело жать на кнопку вызова, и кабина тут же отварилась.

За железными дверьми стояли два человека. Один, стиснув зубы, опирался на стену из-за больной ноги, другой, в белом халате скрестил руки на груди взволнованно смотрел перед собой. Эмма дернулась, затем отошла на пару шагов назад, сердце опустилось куда-то в живот, пропустив пару ударов. Задрожали руки.

— Нейт. — Голос срывался. Девушка резко обернулась в поисках преследовательницы.

Никого. Пустой коридор.

— Эмма! — Чуть ли не в унисон произнесли люди. Штайнер встревоженно вскинул брови, затем резко подался вперед, стискивая в объятиях хрупкое тело. — Что ты здесь делаешь? Как ты себя чувствуешь?

Тепло. Мягко. Шум биения чужого сердца. По телу разливался согревающий, мягкий жар, становилось спокойно и легко. Он жив. С ним все хорошо, с ним ничего не случилось. Нейт её искал. Волновался, даже сейчас. Гладил горячими ладонями по спине, поправлял