Психо-Стая - Ленор Роузвуд

— Ладно, — глубокий голос Тэйна прорезает тишину. — Давайте разберем то, что имеем.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя сосредоточиться.

— Пока мы уходили, гонец сообщила мне еще несколько деталей. Она сказала, что переговорщик из Райнмиха встретится с нами только на нейтральной территории. И… — я колеблюсь, зная, как воспримут следующую часть. — Они разрешают взять только одного охранника.

Реакция следует незамедлительно. Глаза Тэйна опасно сужаются, его массивное тело каменеет.

— Это полная херня, — рычит он.

Я чувствую, как закипает мой собственный гнев.

— Думаешь, я этого не знаю? — шиплю я, и мое тщательно выстроенное самообладание дает трещину. — У нас нет выбора.

— Человек-сосиска прав, бро, — бормочет Виски, почесывая щетину на челюсти. — Это может быть ловушкой.

Тэйн резко поворачивается к нему, в глазах сверкают молнии. Валек разражается резким смехом, и мне приходится подавлять желание запустить в него чем-нибудь тяжелым.

Виски, кажется, совершенно не замечает, на какую опасную почву он ступил, и поясняет:

— В смысле, раз уж у тебя лом в заднице и всё такое.

— Да, я понял отсылку, — огрызается Тэйн; его голос сочится едва сдерживаемой яростью.

По лицу Виски расплывается кривая ухмылка, и я в который раз задаюсь вопросом, нет ли у него суицидальных наклонностей.

— Не могу приписать всю славу себе. Идею подал Валек.

Серебряные глаза Валека расширяются, и он вскидывает руки в примирительном жесте.

— Нет-нет, — быстро говорит он, и в его голосе проскальзывает раздражение. — Все лавры принадлежат тебе.

Я сдавливаю переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать головная боль.

— Мы можем, блять, сосредоточиться? — цежу я. — Это не шутка. На кону жизнь моего брата.

В комнате воцаряется тишина, и я чувствую укол вины за то, что использую Азраэля как рычаг давления. Но это правда. Если есть хоть шанс, что он жив, я обязан им воспользоваться. Особенно учитывая, что любые сведения, которые он добыл за время пребывания в Райнмихе — наш единственный ключ к тому, чтобы пробраться туда и не сдохнуть.

— Послушайте, — продолжаю я, заставляя голос звучать ровно. — Я знаю, что это рискованно. Но это может быть нашим единственным шансом получить реальные данные о том, что происходит внутри Райнмиха. Не говоря уже о… — я замолкаю, не в силах закончить фразу.

— Не говоря уже о том, чтобы вернуть твоего брата, — тихо заканчивает за меня Айви.

Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле.

— Да.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Должен идти я. Пойду один, если потребуется.

— Хрен там ты пойдешь один, — рычит Виски, делая шаг вперед. — Я иду твоим охранником.

— Это не… — начинаю я протестовать, но Айви меня перебивает.

— И я тоже, — твердо говорит она, поднимаясь с дивана.

— О, черт возьми, нет, ты не идешь, — выпаливает Виски.

Я уставляюсь на неё:

— Они четко сказали: один охранник.

Даже Призрак, который всегда первым делает то, что хочет Айви, тихо и обеспокоенно рычит и показывает ей что-то знаками, чего я не успеваю разобрать.

— Они не увидят во мне угрозу, — подмечает она, и в её глазах вспыхивает решимость. — Я просто омега, помните? Их предубеждения работают на нас. Я могу быть лишним оружием, которого они не ждут.

— Категорически нет, — отрезаю я, хотя в глубине души восхищаюсь её логикой. — Это слишком опасно.

— Мы — стая, — просто говорит она. — Если ты решил пойти на это, то и я тоже.

Я закрываю глаза, снова глубоко вздыхая. «Ты справишься, — говорю я себе. — Ты эволюционировал. Ты уже не тот альфа, что раньше».

Когда я снова открываю глаза, Айви смотрит на меня — в её взгляде вызов вперемешку с надеждой. К всеобщему — и моему собственному — удивлению, я ловлю себя на том, что киваю.

— Ладно, — ворчу я. — Но мы провернем это с умом.

Виски хмыкает, скрещивая массивные руки на своем мягком животе.

— У неё и правда больше мест, где можно припрятать пушки, — бормочет он.

Тэйн ошарашенно смотрит на него, его темные глаза подозрительно сужаются.

— Где это ты, блять, прячешь оружие?

Виски показывает ему средний палец.

— В мою задницу ничего не входит, если ты на это намекаешь, — бросает он, выразительно глядя на меня. — Вообще ничего, бро.

Я закатываю глаза.

— У нас нет на это времени, — отрезаю я. — Гонец сказала, что они хотят встретиться на рассвете. Нам пора.

— Где точка встречи? — спрашивает Тэйн, явно пытаясь вернуть нас в рабочее русло, хотя это всё равно что пасти котов. Котов, больных бешенством.

— Заброшенная церковь в нейтральной зоне, — отвечаю я, благодарный за смену темы. — Это примерно в двух часах езды отсюда.

— Идеальное место для засады, — бормочет Виски.

— Именно поэтому мы должны быть готовы к чему угодно, — говорю я, уже направляясь к двери. — Берите снаряжение. Выезжаем через десять минут.

Пока остальные расходятся, я замечаю, что Айви наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица.

— Что? — спрашиваю я, подходя к ней.

— Ничего, — говорит она, и на её губах играет слабая улыбка. — Просто… ты изменился.

Я наклоняюсь и запечатлеваю мягкий поцелуй на её губах. Её слова согревают в моей груди что-то, что, как я думал, окончательно заледенело много лет назад.

— Тебе стоит переодеться во что-то, в чем тебя не узнают, — шепчу я. — Что-то, что не привлекает внимания.

Она кивает и отстраняется. Я замечаю, как она останавливается возле Призрака, привставая на цыпочки, чтобы что-то шепнуть ему на ухо. Его руки быстро движутся в ответ — слишком быстро, чтобы я успел разобрать больше пары слов, но одну часть я улавливаю: Будь осторожна. Пожалуйста.

А затем он прижимает средний и безымянный пальцы к ладони, выставив указательный и мизинец, а большой отведя в сторону. Я не очень хорошо знаю язык жестов, ведь Призрак только недавно начал общаться с нами чем-то большим, чем рыки, но этот знак я знаю. Я тебя люблю.

Айви со слабой улыбкой показывает ему тот же знак в ответ, и он ласково прижимается головой к её руке. Она снова тянется вверх, чтобы поцеловать его в челюсть прямо через шарф.

Вид этого нежного обмена между ними заставляет мое сердце болезненно сжаться. В этом простом жесте больше сырых эмоций, чем я обычно позволяю себе чувствовать. Должен ли я тоже ей сказать? Должны ли мы все сказать, что любим её? Что она не просто спасла нас, а дала нам