Ветер и море - Марша Кэнхем

– С Лори не случится абсолютно ничего плохого, – твердо заявил Адриан. – Ты мне веришь? Ты доверишь мне найти способ, как нам всем выйти из этой ситуации?

– Я... я доверяю тебе, Адриан, но...

– Тогда пойди и смой эти слезы. Если я не ошибаюсь и если мои уши не слишком долго пробыли в море, то этот звук похож на плач ребенка.

– Лори! – вскрикнула Дебора и посмотрела на дверь в соседнюю комнату. – О Боже, я была так взволнована, что совсем о ней забыла. Она, вероятно, проголодалась.

– Тогда тебе лучше пойти к ней. – Адриан ласково поцеловал Дебору в щеку. – И перестань волноваться. Я не зря оставил здесь Рори. Он, возможно, немного упрям, но у него на плечах хорошая голова. Мы что-нибудь придумаем.

Она улыбнулась обоим мужчинам дрожащей улыбкой, потом' вытерла щеки и пошла к двери в дальнем конце комнаты. Крик на короткое время стал громче, а потом, когда дверь закрылась, сразу затих. Адриан продолжал смотреть на закрывшуюся дверь, больше не чувствуя необходимости скрывать терзавшие его гнев и мрачные мысли.

– Кем он, черт возьми, возомнил себя, что позволяет себе играть жизнями людей?

Рори тихо подошел к Адриану, подал ему наполненный бокал и предложил тост, криво усмехнувшись:

– За отца. За желание иметь твердость сказать ему, кем я считаю его в эту минуту. За понимание даже после твоего годичного отсутствия этого выражения у тебя в глазах. Мне грустно его видеть. Было бы хорошо, если бы ты побыл здесь немного.

– Хорошо для кого? И ради Бога, перестань пить! Я не шутил, когда сказал, что мне нужны твои мозги.

Рори взглянул на свой бокал и, чуть помедлив, отставил в сторону.

– Дебора задала хороший вопрос: куда отправилась Кортни? У нее есть какие-нибудь знакомые в Норфолке?

– Не нужно долго ломать голову, чтобы получить ответ. У нее здесь никого нет. Я не знаю, куда она пошла. Она убежала. Она постарается затеряться скорее всего среди толпы на берегу, где будет чувствовать себя в безопасности. У нее мало денег – если вообще есть, – поэтому она ограничится дешевыми тавернами или наемными комнатами. Но первое, что она сделает, – это разыщет поверенного.

– Вот так сразу?

– Совсем по другой причине, – покачал головой Адриан. – Но она должна найти его, прежде чем заняться чем-то другим. Проклятие, как же его имя? Если она его найдет, он отведет ее к ее отцу или, хуже того, к Гаррету Шо. В этом случае она уж точно покойница. – Размышляя вслух, Адриан расхаживал по комнате и не замечал все возраставшего удивления на лице брата.

– Покойница! Адриан, ты несешь околесицу!

– Это длинная история, братишка, из которой, я бы сказал, выпало слишком много кусков. Если бы она осталась... дождалась, пока я смог бы ей все объяснить! Бог знает, в каком направлении сейчас работают ее мысли. Она наверняка обижена, рассержена, нет, не рассержена – разъярена! Она начнет вспоминать все вопросы, которые я задавал, и будет неверно истолковывать их. Она будет думать, что я использовал ее – использовал, чтобы добраться до Фарроу... – Адриан перестал ходить, и его лицо окаменело. – И если она найдет Фарроу раньше меня... – У него на щеке задрожал мускул, и он посмотрел на Рори.

– Ты говоришь так, словно разыскиваешь опасного преступника, а не собственную жену. Как далеко она может уйти одна в чужом городе? Как долго она может прятаться?

– Ты будешь удивлен, если узнаешь, на что она способна. И если бы Кортни Фарроу оказалась наедине с самыми отъявленными преступниками, каких можно найти в Норфолке, – я бы посочувствовал преступникам.

– Думаю, тебе лучше начать с самого начала и рассказать мне всю историю независимо от того, выпали из нее какие-то куски или нет. – Прищурившись, Рори смотрел на брата.

– Нет времени... – начал Адриан, но Рори остановил его на полпути к двери.

– Нельзя бежать без всякого плана, даже не представляя, откуда начинать поиски.

– Поверенный...

– Чье имя ты не можешь вспомнить?

– Я найду его, даже если мне придется переворошить все конторы барристеров в городе.

– В воскресенье? Вспомни, магазины и конторы закрыты. Каким бы срочным ни было твое дело, тебе некуда спешить. Ты должен ждать до завтра... и она тоже. Посмотри, уже стемнело. Сегодня вечером никто никого не будет искать – ни ты, ни она.

– Ладно, все равно я не собираюсь сидеть здесь и ничего не делать, – огрызнулся Адриан.

– Нет, разумеется, нет. Ты собираешься сесть и рассказать мне все. А потом мы решим, что делать дальше. Между прочим, тебе нужны не только мои мозги, тебе, очевидно, нужна и моя помощь.

– Помощь нужна Кортни, маленькой глупышке, хотя она никогда в этом не признается.

– В таком случае вы, по-видимому, отличная пара, – засмеялся Рори и добавил: – А теперь, брат, садись. Ты должен рассказать мне о себе больше, чем когда-либо прежде. И возможно, напиться сильнее, чем напивался когда-либо прежде, если мне нужно говорить об этом.

Адриан все еще колебался, и Рори, проявив инициативу, сел на диван и поставил рядом бутылку бурбона.

– Можешь начать с того нелепого военного суда, о котором никто, похоже, ничего не знает и никто – включая самого Э.Б. – не может ничего ни у кого узнать.

Подойдя к окну, Адриан смотрел в сгущающуюся темноту, не переставая задавать себе вопрос: «Где же ты, Кортни?» – а потом повернулся к брату и начал свой рассказ.

Кортни стояла на пороге неосвещенной комнаты отеля, ожидая, когда ее глаза привыкнут к темноте. Дики вынырнул из-за ее спины, и она, увидев, куда он направился, быстро закрыла за собой дверь. Мэтью Рутгер лежал распростертым на кровати, его руки свешивались вниз, голова была повернута набок, рот открыт, и вытекавшая слюна образовала на постельном белье темное мокрое пятно. Сначала Кортни подумала, что он тяжело болен, но, подойдя ближе, уловила запах пота и дешевого виски.

– Боже мой, что случилось? – С трудом вынося этот запах, она пересекла комнату и широко распахнула окно.

– Доктор такой уже три дня, мисс. Не перестает пить, не разговаривает, не встает с кровати.

– Это я вижу, но почему? В чем тут причина?

– Не знаю, мисс. Он не хотел говорить со мной, он просто посылал меня за виски.

– Да, это нужно немедленно прекратить, – сердито сказала Кортни и расстегнула накидку. Сморщив нос, она подошла к кровати и увидела наполненный почти до краев ночной горшок. – Дики...

– Да, мисс, я унесу, – ответил мальчик. Быстро схватив отвратительную посудину, он понес ее к двери и оглянулся, услышав свое имя.

– Кофе, – удалось произнести Кортни, несмотря на внезапный приступ тошноты, перевернувший ее желудок. – Крепкий и горячий. И закажи ванну, если у них здесь есть такая штука.

– Да, мисс. – Он взглянул на доктора. – С ним все будет в порядке?