Величайший рыцарь - Элизабет Чедвик

Изабель быстро приложила ладонь к его губам.

– Не произноси это слово, – укорила она его.

– Которое? – спросил он. – Верность?

Изабель попыталась высвободиться из его объятий, но Вильгельм крепко прижимал ее к себе.

– Одно связано с другим, – прошептал он ей в висок. – По крайней мере, для меня. За Ричарда я поручиться не могу. – Он накрутил ее косу на руку и нежно ее поцеловал. – Если тебе так нравится больше, то я скажу, что это закон, по которому я живу. Я знаю, что Господь имеет право положить конец моей жизни, когда захочет, но я молюсь, чтобы он позволил мне увидеть, как мои сыновья вырастут большими и сильными.

Изабель еще раз его толкнула, на этот раз нежно, потом снова оказалась в крепких объятиях мужа и молча обвила его руками.

* * *

Иоанн Маршал смотрел на женщину, которая была его прошлым и в которой он до сих пор нуждался. Эта боль напоминала гниющий зуб, который у него никогда не хватало мужества вырвать. Затем он посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с ней. Темноглазый, спокойный и уверенный в себе. Гийом де Коллевиль был мелким землевладельцем из Суссекса, мелкой рыбешкой, которой Иоанн мог очень сильно осложнить жизнь, занимая должность шерифа этого графства.

– Вы хотите моего благословения на брак? – кисло рассмеялся Иоанн. – Боже, мое благословение – это последнее, что вам нужно!

В глазах Алаис появился укор. Мужчина сжал кулаки. Иоанну хотелось схватить его и посадить в тюрьму. Вначале он был очень щепетилен в таких вопросах, но со временем стал смотреть на эти вещи проще.

– Мне не нужно ни твое благословение, ни твое согласие, – заявила Алаис, решительно упершись руками в бока. – Но я надеюсь, что ты, по крайней мере, пожелаешь мне добра. Я хотела сама сообщить тебе об этом. Так честнее и благороднее…

Внезапно в горле Иоанна появился ком.

– Благороднее! – он чуть не подавился словом и повернулся к де Коллевилю. – Она рассказала вам о своем прошлом?

Иоанн не знал, ухмыляться ли ему, говорить как мужчина с мужчиной, быть честным и справедливым или кусаться, как раненый зверь.

Мышцы де Коллеувиля напряглись, потом расслабились. В нем шла внутренняя борьба.

– Все, – ответил он спокойно. Это спокойствие ему явно нелегко давалось. – Между нами нет секретов.

– Тогда забирайте ее, – Иоанн махнул правой рукой так, словно что-то отбрасывал. – И желаю вам получить от нее больше радости, чем получал я.

Алаис с трудом подавила возражения, и глаза у нее наполнились слезами боли.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – рявкнул на нее Иоанн. – Что осталось недоговоренным? Ты все сказала на могиле нашего ребенка. Если было грехом держать тебя в любовницах, то я уже заплатил кровавую цену. – Он попытался взять себя в руки. – Мой брат знает?

– Он согласился выступить свидетелем на нашей свадьбе, – с каменным лицом ответил де Коллевиль.

Иоанна чуть не вывернуло наизнанку.

– Как я предполагаю, мои дети не возражают.

– Они наши дети, – ответила Алаис дрожащим голосом, но все равно держа себя в руках. – И они этому рады… Я тоже заплатила цену.

Иоанн проглотил ком.

– Я желаю тебе всего доброго, – удалось ему выдавить хриплым голосом. – Я на самом деле желаю, но больше ничего у меня не проси, потому что я не могу этого дать. Я не так щедр душой.

Вскоре после этого они ушли. Он и не ожидал, что они останутся. Иоанн сложил руки на груди, чувствуя себя так, словно кто-то проткнул его копьем. Алаис, Алаис. Дело было не в любви или душевных муках из-за нее, и не в том, что он не мог без нее жить. Он мог. Больно было потому, что все обещания и сладость его молодости быстро истекали кровью, а он приближался к грустной старости. Впереди ждала пустота. И еще Алаис получила благословение Вильгельма, которое сам Иоанн дать не мог. Он не был достаточно щедр.

– Господин?

Он поднял голову. Голос молодой жены звучал робко. Она никогда не называла его Иоанном, хотя он и разрешил ей это.

– Что? – рявкнул он и выпрямился. У него начала болеть голова, в висках стучало, глаза жгло.

Она стояла перед ним с побелевшим лицом, сжимала и разжимала руки, держа их у талии. Ей было семнадцать, а ему почти пятьдесят. И пусть поможет ему Бог!

– Гости не остались? – спросила она.

Иоанн горько усмехнулся.

– Я сомневаюсь, что нам было бы что сказать друг другу за обеденным столом. Возможно, тебе тоже стоит уехать.

У нее на лице появились удивление и тревога.

– Уехать, господин? А куда мне ехать?

– Как можно дальше от меня… К раненому кабану на ласкаются, а берут копье и пронзают им его сердце.

– Господин? – у нее был испуганный голос.

– Боже, девочка, уйди и оставь меня в покое!

В конце концов ему пришлось заорать на нее, и от звука собственного голоса череп Иоанна чуть не раскололся на две части. Когда красный туман перед глазами рассеялся, он увидел, что жена ему подчинилась и он остался один.

* * *

Вильгельм проехал через Мальборо по пути в пограничные земли между Англией и Уэльсом для сбора денег в выкуп короля. При виде замка на горе у него испортилось настроение. На стенах было полно солдат. Несмотря на то что он отправил вперед верховых сообщить о своем приезде, обстановка оставалась тревожной и враждебной.

– Может, нам стоит повернуть, – сказала Изабель и с беспокойством посмотрела на повозку, в которой ехали сыновья с нянями.

Вильгельм покачал головой. Он знал, что, несмотря на все ошибки, безрассудства и глупости Иоанна, братоубийство в список его грехов не входило.

– Если даже он и не желает принимать юстициария короля, он примет родственников, – с мрачным видом заявил Вильгельм и направил коня на мост.

Иоанн ждал во дворе. Вильгельм пришел в ужас от того, каким старым и больным стал брат. Выглядел он ужасно. У него покраснели и слезились глаза, щеки обвисли. Рубаха была заляпана жиром, на подбородке выросла уже довольно длинная седая щетина.

– Ты тоже приехал, чтобы умыть руки и бросить меня? – вызывающе спросил Иоанн.

Его голос пронзил Вильгельма, словно копье.

– Если бы я собирался сделать что-нибудь подобное, то не привез бы с собой свою семью и твоего сына, – он показал на юношу со светлой щетиной на квадратном подбородке. – Он почти достиг возраста посвящения в рыцари, и из него получится прекрасный человек.

– Ты, как всегда, дипломатичен, – проворчал Иоанн, и его слова прозвучали как оскорбление. – Давайте, заходите в дом.

* * *

– Ты знаешь, что король вернется сразу же после выплаты выкупа? – спросил Вильгельм.