Воспоминания - Даниэла Стил

Но они были такие слабые, что она даже не поняла, чтоначались роды.

– Почему ты не позвонила врачу?

– Уже?

Он кивнул:

– Уже.

Ей сорок лет. Тэдди больше не собирался играть в эти игры итянуть до последней минуты. Он настоял на том, чтобы немедленно отвезти ее вгоспиталь, хотя схватки едва только начались. Все казалось приключением, когдаона приняла душ, надела чистое платье и поцеловала его на прощание:

– Когда вернемся сюда, мы станем мамочкой и папочкой.

Тэдди улыбнулся, он с нежностью поцеловал Линду. В последниенедели они не могли заниматься любовью, и он изголодался по ее телу.

– Поскорее уносите отсюда свою задницу, доктор Эванс,не то я изнасилую вас прямо здесь, в коридоре.

Но как только он это произнес, Линда почувствовала первуюнастоящую острую боль и удивленно вскрикнула. Тэдди подхватил ее под руку,чтобы она не упала.

– Кажется, любимая, нам лучше двинуться в путь.Последнего ребенка я принимал на квартире двадцать пять лет назад и, честноговоря, не умираю от желания повторить это еще раз.

– Трусишка, – проговорила она улыбаясь.

Когда они приехали в госпиталь, Линда начала волноваться.Боли стали появляться через регулярные промежутки времени. Она всем улыбалась ибуквально кипела от энергии и возбуждения. В госпитале Тэдди помог ей распаковатьчемодан, и когда вернулся в палату, она уже лежала в кровати в розовомгоспитальном халате, волосы красной лентой связаны на затылке.

– Господь милосердный, ты выглядишь так, словнособираешься сниматься в кино, а не рожать.

Линда сияла гордостью, перенося очередной приступ боли.

– Разве не так выглядят женщины, когда рожают детей?

– Не знаю, спроси у специалиста.

Врач осмотрел Линду и сказал, что все идет замечательно. Онарешила рожать самостоятельно, хотя врач предложил ей прибегнуть к помощи медицинскихпрепаратов. Линда и Тэдди решили, что ребенку будет полезнее, если не прибегатьк помощи лекарств.

Через несколько минут боли стали чаще и интенсивнее, а часспустя Тэдди попросил ее расслабиться. Глаза Линды начали туманиться, на лбувыступили капли пота, волосы прилипли к лицу. С каждым новым приступом боли онакрепче стискивала его руку.

– Это не так просто, как мне казалось.

Линда с тревогой взглянула на мужа и, когда пришел очереднойприступ боли, стиснула зубы и задержала дыхание. Ему пришлось прикрикнуть нанее, чтобы заставить дышать. Когда приступ ослаб, он вытер лоб жены влажнойтряпочкой, дал лед, нежно сжал руку и сказал, что она отлично держится. Сестрывходили и выходили, подбадривая ее, говорили, что дела у нее идут отлично, а вкоридоре сплетничали по поводу того, что и Тэдди, и Линда были врачами. Сестрыи раньше видели роды по методике Ламазе, а в 1971 году они стали почти обычнымделом, но они ни разу не видели, чтобы этому методу следовали с таким усердием.

Следующая стадия длилась до самого полудня, к шести часамЛинда почти обессилела. Лицо ее исказилось от боли, волосы прилипли к лицу, онаотчаянно старалась не кричать, но очередной приступ боли заставил ее вскрикнутьи устремиться к Тэдди.

– Не могу… Скажи, чтобы они дали мне чего-нибудь…Скажи… Пожалуйста… О Господи…

Но он уговорил ее не делать этого, сказав, что все идетотлично. Все было совсем иначе, чем когда рожала Сирина. Когда он в то утроприлетел в Лондон, он знал, что она умирает. Промедли он еще чуть-чуть – исердце остановилось бы, не выдержав нагрузки. Ребенок тоже бы умер, если бы онне предпринял быстрых мер. В случае с Линдой было по-другому. Вне всякогосомнения, она испытывала сильнейшую боль, но все шло положенным природойчередом.

После тринадцати часов продвижения плоду оставалосьпреодолеть около восьми сантиметров, и через некоторое время она могла начатьтужиться. Оба они отлично понимали по занятиям в классе Ламазе, что подошли ксамому трудному моменту родов. Следующие два часа были просто выматывающими.Тэдди ни на мгновение не выпускал ее руки, подбадривая, дыша вместе с ней,успокаивая ее словно маленького ребенка, а затем внезапно вместе с последнимкриком на ее лице появилось торжествующее выражение победы, и без всякогопонуждения она начала тужиться. Тэдди попытался было удержать ее, но подошелврач, сделал знак сестрам, и без лишних разговоров они выкатили кровать изпалаты в родильную. Линду переложили на стол, ноги положили на подставки, ичерез пять минут она начала выталкивать плод по-настоящему. Персонал вродильной подбадривал, а Тэдди изо всех сил держал Линду за плечи, пот струилсяпо его лицу, по спине, по рукам столь же интенсивно, как и по ней. Никогда вжизни Линда не работала так упорно. Тэдди чувствовал себя так, словно вместе сней выталкивал плод.

– Давай тужься! – хором кричали они.

Лицо Линды покраснело от напряжения, она стонала от усилий.Казалось, прошла вечность. Наконец врач улыбнулся, поднял руку и объявил:

– Показалась головка ребенка… Давай, Линда… Давай… Яуже вижу волосики!.. Давай толкай!

Линда напряглась, и ребенок продвинулся на дюйм, макушкапочти целиком вышла наружу, и Тэдди почувствовал, как у него навернулись слезы,когда он взглянул в зеркало. В сорок семь лет у него появился первый ребенок, ион никогда в жизни так сильно не любил ни одну женщину, как в этот момент любилЛинду.

– Давай, любимая… Давай, ты можешь… Ну вот… давай… еще!

Она силилась так, словно вот-вот лопнет от натуги, затемсреди стона и хрипа головка ребенка вышла наружу. Врач улыбнулся, сестры рассмеялись,Линда и Тэдди заплакали от счастья, глядя друг на друга.

– Кто?

– Пока еще не можем сказать. – Врач широкоулыбнулся. – Ну-ка еще поднатужься несколько раз, и тогда скажу.

– Нечестно, – задыхаясь, проговорила Линда,улыбаясь мужу. – Господу следовало бы повернуть их половые органы так,чтобы вы могли сказать… сразу…

Она вновь начала тужиться. Еще два толчка – и врач освободилплечи ребенка, а затем, одним мощным последним толчком, ребенок вышел целиком илег на руки врачу.

– Мальчик! – радостно воскликнул он. –Большущий красивый парень!

Глаза Линды и Тэдди наполнились слезами, когда онипосмотрели друг на друга. Линда рассмеялась и потянулась поцеловать своегомужа, он пригладил ее волосы и посмотрел на нее сверху вниз с безграничнымобожанием.

– Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел.

– О, Тэдди… – Она улыбнулась сквозь слезы. –Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. О, ты только посмотри нанего… – Тэдди не мог нарадоваться, младенец был само совершенство.

– Восемь фунтов, двенадцать унций. Отличная работа,миссис Фуллертон. – Врач с удовольствием вручил ребенка отцу. – А выдумали, будет двойня.