Пурпурные грозы - Галина Мишарина

Дэр рассмеялся.

— Ты не будешь с нами обедать?

— Я не удержалась и поела. Подожду вас здесь.

Дэр кивнул, и они ушли на кухню. Мирно зазвучали голоса, и это подействовало на меня как колыбельная. Я представляла, как мы будем гулять с малышом по лесам Атры, и смотрела крохе в глаза, видя в них частичку себя. Когда Дэр поднял меня на руки, неся наверх, я в первое мгновение хотела провалиться в сон, но поборола дрему и открыла глаза.

— Ты знал, что нарисовал мне зверя?

— Угу. Прости, милая…

— Не переживай, — отозвалась я. — Он мне нравится. Ты говорил, у всех Грозовых есть рисунок. Мне бы его тоже сделали?

— Да. В праздник Гроз. Но теперь не придется, след молний прочнее любой магии.

Он усадил меня на кровать и склонился, уткнувшись головой в живот. Я в свою очередь спрятала нос в волосах на его макушке.

— Дэр…

— Да, Мэй.

— Мне нужно сказать тебе что-то важное.

Он тотчас поднял голову и поглядел мне в глаза. Волнуясь, я взяла его руку и положила себе на щеку, медленно опустила к шее, потом к груди, задержала возле сердца и остановила на животе.

— Здесь поселилась любовь.

Лицо Дэра мгновенно изменилось. Никогда ещё он не выглядел таким ошарашенным! В глазах — счастливая растерянность, брови умилительно подняты, рот приоткрыт. Он даже не сразу нашел, что сказать, но молнии, появившиеся возле пальцев, стали пурпурными.

— Милая моя… — прошептал он. Встал, сел, мигом усадил меня к себе на колени. — Ты ждешь малыша?..

— Да. Твоего малыша. Нашего. — Из глаз потекло, и я прижалась губами к его колючей щеке. — Я так боялась, что ты не вернешься… Боялась, что ребенок вырастет без папы. Замечательного, лучшего папы на свете! И хотела уйти следом за тобой, но Марк остановил меня, сказав про внутренние токи.

— Предсказатель, — пробормотал Дэр, улыбаясь. — Тогда, после озера?

— Вероятней всего. Как ты и предполагал.

— Мэй, любимая моя! Я так счастлив! — Он осторожно сжал меня в объятьях, поцеловал в губы кротко и трепетно. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Полна сил! Только немного странно, словно все чувства обострились.

Я смущенно спрятала голову у его плеча, но Дэр поймал меня за подбородок, заставляя поглядеть ему в глаза.

— Хм. Неужели ты покраснела, милая?

— Я стесняюсь, — пробормотала я.

— Меня? — удивленно хмыкнул Дэр.

— Да. Как будто мы впервые остались наедине. Словно между нами всё только начинается. Господи, да если я увижу твою обнаженную грудь — упаду в обморок! Ну вот. Сказала — и сделала только хуже.

— О, — тихо рассмеялся Дэр, беря мою руку и начиная медленно целовать пальцы. — А если я скажу, что хочу заняться с тобой любовью?

Я выдохнула и прикусила губы.

— И я хочу.

— Чего хочешь, милая? Озвучь свои желания, чтобы я мог выполнить их в точности.

Щеки полыхали.

— Не могу.

— Можешь, — прошептал он, проводя языком по моей ладони. — А то мне придется угадывать, и тогда я буду приставать к тебе до утра. Годится ли так истязать любимую жену?

Я вздрогнула — рука Дэра скользнула в вырез платья.

— Марк…

— Он внизу и ничего не услышит.

Дэр склонился и жадно поцеловал меня в губы. Пальцы сжимали грудь, щекотали соски, и я заерзала, пытаясь нащупать пуговицы на его штанах.

— А их, моя краса, там нет, — хрипло рассмеялся Дэр. — Поэтому… — Он поднялся, быстро стянул через голову рубашку, потом рванул вниз штаны. — Вуаля! И я голый.

Я закусила губы, разглядывая супруга. За время путешествия мы оба сильно загорели — заслуга небесного и земного Солнца. Цахтал на его груди стал как будто ярче, редкие темные волоски так приятно щекотали пальцы… Мышцы на руках Дэра напряглись, когда он шагнул ко мне, намереваясь схватить, но я отскочила и спряталась за подушкой. Через секунду мужчина был уже рядом, а в следующее мгновение надо мной.

— Не убежишь, милая, — сказал он, расстегивая остатки пуговиц. Горячие губы прошлись по груди, и Дэр с силой втянул в рот сосок. Я застонала, комкая простынь. Зачем говорить, если он и так всё делал замечательно?

Рука скользнула под подол, он нащупал трусики и быстро стянул их. Бедер коснулся прохладный воздух — Дэр приподнял платье и снял его с меня. Губы тотчас принялись скользить по телу, оставляя влажные следы, чуткие пальцы ласкали грудь, то сжимаясь, то едва касаясь кожи.

Я шире развела ноги, и прижалась затылком к матрасу, чтобы не дернуться в сторону. Возбуждение болью пульсировало между ног, и терпеть его спокойно не было сил. Дэр пальцем приласкал нежное местечко в самом центре, а горячий сильный язык проник внутрь. Ладонью второй руки он прижимал меня к кровати, чтобы хотя бы как-то контролировать тело. Постанывая, я теребила его волосы, путаясь в смоляных прядях.

Когда Дэр лег сверху, я приготовилась впустить его с наслаждением, ощутить всю мощь и тяжесть, но он продолжал дразниться, твердым естеством проводя по моему трепещущему лону. Чуть глубже и прочь, чтобы подарить поцелуй яростный и нежный. Я отчаянно искала его язык, чтобы утолить голод, задыхалась и постанывала ему в губы, а Дэр продолжал изводить меня. Внутри всё задрожало от готового прорваться напряженного наслаждения, и вот тогда он положил мои ноги себе на плечи и резко, со всего размаху вошел в меня.

Я не могла не кричать, чувствуя долгожданные толчки. Спинка кровати билась о стену, и вскоре мы остались вдвоем на пустой незаселенной кровати — от движений свалились вниз и подушки, и одеяло, и скомканная простынь.

— Пожалуйста… — обессилено выдохнула я через несколько минут. Дэр не сбавлял скорости, и я была вся мокрая. — О, боже…

Голос сорвался на хрипы, и Дэр заткнул мне рот поцелуем. Он прекрасно знал грань, что нельзя переступать, и продолжал мощными движениями входить в меня, крепко держа за бедра. Тела наши сталкивались и полыхали, и я, чтобы не свалиться, схватилась за спинку руками.

— Не могу больше, — шептала я, но мы оба знали, что силы ещё есть. — А! — вырвался то ли стон, то ли всхлип, и Дэр чуть замедлился.

Теперь я чувствовала его внутри каждой жилкой, и он, опустив одну руку, принялся поглаживать меня внизу, вызывая болезненную, нетерпеливую дрожь. Я была готова взорваться и лежала тихо, молясь, чтобы он не остановился. Нахмурилась, напряглась, вытянулась струной под его руками, под горячим мокрым телом, и, когда Дэр скользнул языком в