Последняя из рода Болейн - Карен Харпер

— Нет-нет, милый Гарри, все хорошо. Ну, довольно нам говорить о дворе. Он отсюда достаточно далеко.

— Всего двадцать миль, матушка, так дедушка сказал.

— Это верно. А теперь расскажи-ка мне лучше, как мастер Гвинн учит вас географии. Раньше думали, что земля плоская, так ты сказал?

«А я думала, — звенело у нее в голове, — что можно доверять отцу. Ему и раньше удавалось подчинять себе юные души, маскируясь притворным дружелюбием, но с Гарри это больше не пройдет! Ах, если б только официальным опекуном Гарри не была теперь Анна!»

— Вы меня слушаете, матушка? — Он улыбнулся своей златовласой красавице матери, у которой были такие голубые глаза и такое озабоченное лицо. А ведь когда она только увидела его сегодня, то была такой счастливой! Может, это он что-нибудь не так сказал и огорчил ее? Или она считает, что он не столь далеко продвинулся в науках, как ей хотелось?

— Да, миленький мой, я слушаю. Ты рассказывай дальше, а потом следует поесть и ложиться спать — на рассвете мне надо уезжать.

— Так, может, лучше мне пересказать для вас, матушка, родословную нашего любимого короля? — спросил мальчик, не сводя с ее лица честных глаз.

В лучах клонившегося к закату солнца крытая соломой «Золотая чайка» сверкала, будто перевитая алмазными нитями. Путь от Кентской дороги до Банстеда занял у них больше времени, чем рассчитывал Стафф: выпал свежий снег, и всадникам приходилось ехать медленно, внимательно направляя коней, потому что под снежным покровом таилось множество выбоин. Несмотря на сильный мороз, они оживленно болтали, время от времени останавливались, чтобы поцеловаться и вместе восхититься красотой заснеженных хвойных лесов, обледенелыми коричневыми стволами вязов и берез, а тем временем Стивен и два конюха отставали от них все больше.

Перед ними открылся притихший Банстед, лишь тонкие струйки дыма поднимались в зимнее ясное небо да на снежной целине то там, то тут виднелись следы ног. Чета Уитменов ожидала гостей, поскольку Стафф дал им знать еще несколько дней тому назад, и вскоре путешественники уже отогревали руки и ноги у жарко пылающего очага.

— Здесь все такое же, как вам запомнилось, миледи? — спросил мастер Уитмен, видя, как Мария снова и снова обводит взглядом помещение.

— Нет, мастер Уитмен, здесь куда красивее, чем мне помнилось, — ответила Мария. — Я смотрю очень внимательно, так что теперь уж запомню наверняка.

— Ах, да ведь день свадьбы — он особенный, как же его не запомнить-то? — вставила свое слово и мистрис Уитмен. — Вот мой Джон, так он привез меня из Дувра прямо сразу на следующий день после нашей-то свадьбы. Но я прекрасно помню тот маленький постоялый двор на самом берегу моря, где мы провели первую ночь. У нас-то матрац был соломенный, но в соседнем номере была настоящая пуховая перина, так я и это помню. — Она вспыхнула, поймав предостерегающий взгляд мужа и усмешку Стаффа. — Уж я все помню, Джон, и расскажу, если только захочу!

— Ну да, только нынче день их свадьбы, и не желают они тут рассиживаться и слушать про твою! — сердито оборвал ее муж.

— Послушай, Джон, — вмешался Стафф, не давая разгореться семейной перепалке, — мы здесь уже довольно пробыли, согрелись, пора нам идти. Ты точно знаешь, что священник там, в церкви?

— А как же, милорд! Весь день, пока вы не приедете, он сам так сказал.

— Тогда, если мистрис Уитмен поможет леди Кэри переодеться, мы можем отправляться. Зимой ночь наступает рано, а мне хочется, чтобы нынешняя ночь была целиком в моем распоряжении, а, мистрис Уитмен?

Она рассмеялась и пошла вместе с Марией наверх.

— Я-то понимаю, что вы насмехаетесь над нами обеими, милорд, — крикнула она, оборачиваясь на ходу, — а я и не против!

Мария достала платье, которое надевала на майский праздник, белое с розовым, расшитое крошечными розочками, разгладила складки. Ей хотелось сшить новое платье специально к этому дню, но при дворе в ближайшее время не ожидалось никаких грандиозных торжеств, а возбуждать подозрения она побоялась. «А надеть именно это меня просил сам Стафф», — думала Мария, пока мистрис Уитмен зашнуровывала платье. Для хорошей прически ей очень не хватало уверенных рук Нэнси, но в пути ветер так спутал ее длинные локоны, что Мария махнула рукой и решила не подбирать волосы, а мистрис Уитмен просто расчесала их гребнем. Жаль только, золотая сеточка, давным-давно купленная ей Стаффом здесь, в Банстеде, никак не идет к сегодняшней свадьбе: сегодня Мария чувствовала себя свободной, как никогда в жизни.

У Стаффа загорелись глаза, когда он увидел ее. Сам он надел бархатный дублет, белый с желтым, отлично гармонировавший с ее платьем. Набросил на плечи Марии теплый плащ. Придерживая юбки, чтобы не замочить в снегу, она позволила Стаффу забросить ее на спину Санкторума. Стафф повел коня на поводу: до готического шпиля, высоко вознесшегося над деревенскими домиками, было совсем недалеко; Уитмены шли следом за ними. Отряхнув снег с обуви, вошли внутрь, мистрис Уитмен забрала их плащи, а мастер Джон пошел искать священника.

— Ты сегодня такая красивая, какой я тебя еще никогда не видел, Мария, милая, а ведь я уж столько лет внимательно смотрю на тебя, мечтаю о тебе. — Он быстро поцеловал ее и выпрямился. — Я никогда не сомневался, что этот день обязательно настанет, но вот он настал — и, по правде говоря, мне даже с трудом верится.

— А ты не жалеешь?

Он запрокинул голову и коротко рассмеялся.

— Это тебе, любовь моя, придется пожалеть, если попробуешь хоть на минуту отдалить меня от того, что по праву принадлежит мне с того самого мига, как меня покорило это красивое личико. А уж когда я обнаружил, что за личиком скрывается прекрасная женщина, то был покорен окончательно.

— Как странно ты делаешь комплименты, Стафф!

— Так, может, нам затеять спор, любовь моя? — Он легонько ущипнул ее за локоть и широко улыбнулся, глядя с высоты своего роста. — Вот и священник.

— Отец Роберт, милорд и миледи, — неуклюже подсказал Джон Уитмен.

Священник посмотрел на Марию, и, кажется, узнал.

— Да, я припоминаю: вы проезжали здесь в то ужасное лето, когда свирепствовала потница, — проговорил он. — Мы немного побеседовали тогда, правда?

— Да, отче, я это помню. Значит, вы нас обвенчаете?

— С радостью, с радостью. А позволено ли будет спросить: лорд и леди прибыли от двора из Лондона? Вы не из тех семей, что живут в окрестностях, но все же хотите венчаться в маленьком Банстеде…

В этом утверждении содержалась просьба просветить его насчет необычной свадьбы. В тишине раздался ясный голос Стаффа, стоящего рядом с Марией.

— Мы прибыли из Лондона, отче, и по причинам сентиментального свойства хотим обвенчаться сегодня. Совершите ли вы обряд?

— Вот как. Значит, вы оба утверждаете, что никаких препятствий к такому союзу не существует?

— Ни малейших, отче.