Сирота с Манхэттена - Мари-Бернадетт Дюпюи

- Умолкни! - пригрозил Гуго Ларош, запирая дверь на ключ. - Что ты знаешь об ударах судьбы, которые уготованы нам на каждом шагу?

Я решил устранить Гийома еще до отплытия, да! И если бы те болваны хорошо сделали свою грязную работу, Катрин до сих пор была бы жива! И жила бы тут, с тобой и сыном. А так мальчик родился раньше срока, и его тоже сбросили в океан!

Бонни мысленно молилась, надеясь, что Ричарда встревожит наконец их долгое отсутствие и он разыщет дверь, ведущую на чердак башни.

- О, судьба тут ни при чем! - жестко отвечала Элизабет. - До отъезда, еще во Франции, мне снились кошмары, но я была тогда слишком маленькой и не понимала их смысла. Я вам не рассказывала, но я заранее видела во сне, как хоронили маму. Моряки, все в черном, сбрасывают ее тело, обернутое полотном, в океан… И как убийцы нападают на папу в Бронксе! Но не решилась его предупредить, и он погиб, как и мама. Но может, и этих людей наняли вы?

- Чушь! Когда я приплыл в Нью-Йорк, то понятия не имел, что случилось с Гийомом. Мне было на него плевать - о да! Я думал только о тебе!

- Не сомневаюсь! Нужно было кем-то заменить маму. Иметь меня в своем распоряжении, чтобы тискать, целовать, как вы это проделывали с ней!

- Да замолкни же! - повторил Ларош. - Когда американец тебя тискает и целует, голую, тебе это разве не нравится?

Он быстро обошел кофр со старой одеждой. Взгляд у него был как у безумного. Бонни, трепеща, преградила ему путь. Он ударил ее в лицо. Второй удар пришелся в живот, и она отлетела в сторону. Пошатнулась и рухнула, с разбитым носом. Элизабет видела, как Бонни ударяется о стену и остается лежать неподвижно, лицом в пол.

- Бонни! - закричала она. - Садист! Убийца!

В голове у нее помутилось, хотелось только одного - дотянуться до него и убить. Она набросилась на деда и стала бить его в грудь, по лицу, выкрикивая оскорбления. Он рычал, как взбешенный зверь, когда схватил ее наконец за руки и до боли их стиснул.

Вырваться не получалось, и Элизабет, почти ослепленная слезами гнева и отчаяния, вдруг поняла, что мизансцена готова. Ее кошмар вот-вот сбудется. Темно, и над нею нависает фигура мужчины в черном.

Она даже не вскрикнула, когда Ларош повалил ее на пол, между кофром и чемоданами Катрин и Гийома.

«Нет, только не это!» - мысленно взмолилась молодая женщина.

Шуршание юбки, подъюбника и эта острая боль между ногами… Дикость происходящего, которому нет названия, - и вот она превращается в затравленную добычу, испуганную жертву, чтобы с душераздирающим стоном провалиться в блаженное небытие…

Ричард Джонсон с фонарем в руке остановился как вкопанный на пороге. Дверь в ту часть чердака, что находилась над башней, была распахнута настежь. Он несколько минут бродил под крышей, прежде чем услышал тихие отголоски разговора.

- А, вот вы где! - воскликнул он, отшатываясь при виде Бонни с разбитым лицом.

Гувернантка держала Элизабет в объятиях. Обе были на ногах, стояли позади кофра, однако от него не укрылась ужасная бледность невесты и ее очевидное недомогание.

- Что стряслось? Лисбет, милая, посмотри на меня!

- Ричард, дед разозлился, потому что я случайно нашла багаж родителей, а еще - доказательства, что он замышлял убить моего отца двенадцать лет назад, - недрогнувшим голосом проговорила она. - Чтобы отнять у Бонни бумажник с этими документами, доказательствами, он накинулся на нее, и та ударилась о стену, а меня он толкнул так, что я упала. И, падая, ушибла спину о крышку кофра.

- Что? Но как? Когда он успел подняться на чердак? По возвращении мсье Ларош пришел к нам, в столовую, но от чая отказался. Оттуда он пошел в кухню, чтобы поговорить с Леандром о декоративном кустарнике, который тот будет высаживать в субботу. Там он пробыл довольно долго, как мне показалось, а после уехал верхом. Анна-Мари слышала стук копыт и удивилась, потому что время позднее. А я подумал: что-то слишком долго вас нет - и пошел искать.

- Увы, поздновато вы явились, - вздохнула Бонни, сокрушенно качая головой.

Элизабет только пожала плечами. Выражение лица у нее было трагическое, но она не дрожала и не обронила ни слезинки.

- Полагаю, вы ему сказали, где я? - спросила она.

- Твоя бабушка Клотильда сообщила. Пошутила, что ты спустишься непременно в маскарадном костюме, чтобы нас позабавить.

- А, тогда я знаю, как все было! - воскликнула молодая женщина. - Жюстен рассказывал, что из кухни на чердак ведет узкая лестница в толще стены, специально для прислуги. В детстве он таким образом прокрадывался в кухню и так же тихо возвращался на чердак. Этот монстр побывал на чердаке незаметно для остальных домочадцев. Ричард, ты уверен, что мой дед уехал?

- Лисбет, конечно! Но, если я правильно тебя понял, он сбежал, а не уехал! Все это ужасно! Старому безумцу место в тюрьме!

Элизабет кивнула, и Бонни только крепче прижала ее к груди.

- Я отведу вас к себе, мадемуазель. Вам надо прилечь!

- Прилечь? Нет, Бонни!

Гувернантка нахмурилась: что это она задумала? Когда к Элизабет вернулось сознание, она как раз пыталась встать и звала ее по имени. На чердаке женщины были одни. Первым делом Бонни поискала бумажник из крокодиловой кожи, но он исчез.

- Я так испугалась, моя Бонни, - прошептала молодая женщина. - Думала, ты умерла, пробила себе голову.

- А вы? - спросила гувернантка. - Где у вас болит?

Вмиг обретя твердость стали, Элизабет очень спокойно объяснила ей все так же, как и жениху, только с большим количеством подробностей.

- Я взбесилась, когда он тебя ударил и ты осталась лежать у стены. Мне было из-за чего злиться… Набросилась на него с кулаками, и он так меня отшвырнул, что я упала на спину. И, по-моему, ненадолго лишилась чувств. Он, пользуясь моментом, сбежал с доказательствами своих преступлений.

Вопреки услышанному, Бонни