Шахта дьявола - Кай Хара

Это не имеет значения. Я могу вынести нужные мне шрамы, какими бы глубокими и болезненными они ни были, лишь бы она была рядом.

Если бы я был добрее и лучше, я бы извлек из этого урок: эта жизнь для нее небезопасна. Что я не могу защитить ее от всего, что может пойти не так, не говоря уже о всех людях, которые хотят моей смерти. Что я должен отпустить ее раз и навсегда.

Но это не то, что усвоил мой одержимый разум или мое жадное, эгоистичное сердце. Они подтвердили то, что я знал уже давно — жизнь без Тесс просто невозможна.

Я люблю ее, и это сделало все остальное устаревшим. Ничто не имеет такого значения, как она.

Вместо того, чтобы отталкивать ее, я буду держать ее ближе.

Вместо того, чтобы бросить ее, я поведу войну с теми, кто даже мечтает повредить волос на ее прекрасной голове.

✽✽✽

Переодевшись в свежий комплект одежды, я грубо вытираю волосы полотенцем и возвращаюсь в крыло, где Тесс выйдет из операционной.

Я останавливаюсь как вкопанный, когда обнаруживаю, что коридор заставлен моей командой. В картеле есть мужчины и женщины разного ранга, каждый из них сидит в кресле с вытянутыми руками и отдыхает на отдельных катящихся тележках. Их по крайней мере дюжина заполняет проход, и еще по меньшей мере столько же ждут своего часа.

— Что происходит? — спрашиваю я Артуро, подходя к тому месту, где он стоит в конце очереди и наблюдает за ними.

Некоторые из них пытаются встать при моем приближении, к большому разочарованию медсестер.

— Сядьте обратно! — один из них упрекает Лукаса, сокола низкого уровня. — Последнее, что нам нужно, это чтобы вы все потеряли сознание, разбили головы и заняли наши больничные койки. Сиди и не двигайся.

— Это была идея Хоакина, — отвечает Артуро, кивая на человека, о котором идет речь, и подходит ко мне.

— Шефе , — говорит Хоакин, коротко кивая. — Я услышал от остальных, что случилось с Тесс, и пришел так быстро, как только мог.

— Я ценю это, — честно говорю я ему. — Что тут происходит? — спрашиваю я, кивая на команду.

— Мы позвонили в картель и попросили всех, у кого группа крови совместима с А-отрицательной, прийти и сдать кровь, если это возможно, — говорит он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на сцену перед нами с несколько растерянным выражением лица. — Это как раз тот, кто появился в первые тридцать минут. После этого в больнице начали заставлять нас отказывать людям. Судя по всему, они уже собрали в пять раз больше необходимого количества.

Безымянная эмоция стягивает мои легкие, словно повязка, и мне становится трудно дышать. Я смотрю на Артуро.

— Они все пришли из-за нее?

Он торжественно кивает. — И из-за тебя. Она жена их лидера. Их королева.

Мое сердце сжимается еще сильнее и крадет слова из моего горла. Я ловлю себя на том, что киваю медленно, несколько раз. Учитывая предательство и неудавшуюся попытку государственного переворота позади, я, возможно, нахожусь в самом слабом положении, в котором я находился с тех пор, как приехал в Лондон. То, что картель появляется такими толпами, чтобы продемонстрировать свою поддержку и помочь укрепить мою позицию, а также спасти мою жену — это немалое дело.

Пока я иду по очереди, на меня смотрят все пары глаз. — Я этого не забуду, — клянусь я, пожимая им руки одну за другой.

Дойдя до конца, я сажусь на пустой стул, опускаю голову на руки и с нетерпением жду новостей о том, как дела у Тесс, молясь, чтобы она пережила операцию.

✽✽✽

Глава 67

Кэсси

Я не хирург, поэтому не оперирую Тесс, но когда моя смена заканчивается, я жду возле театра новостей о том, как все прошло. Когда через несколько часов доктор Уайтшоу наконец появляется, он обнаруживает, что я все еще жду там, и докладывает мне. Я спрашиваю, могу ли я сообщить эту новость ее мужу, учитывая, что я лечила ее в отделении скорой помощи, и он соглашается.

Когда я спускаюсь в гостевую зону, старшая медсестра сообщает мне, что «армия да Силва», как она их называет, была переведена в отдельную комнату ожидания, потому что огромное количество людей, пришедших ждать, новости стали неуправляемыми.

По крайней мере две дюжины мужчин и женщин заполняют комнату, в которую их переселили. Они сидят небольшими группами, тихо разговаривают и молча поддерживают своего начальника. Есть что-то такое в этом проявлении преданности, что согревает мое сердце.

Он сидит между двумя мужчинами, положив локти на колени, и держит в руках чашку кофе. Он все еще полон, и ясно, что он использует его скорее как опору для беспокойства, чем для кофеина.

Когда я вхожу, его глаза встречаются с моими, а затем он встает и идет через комнату ко мне с выражением ожидания и осторожной надежды на лице.

Я улыбаюсь, и он резко останавливается, его глаза расширяются.

— Она жива и ее состояние стабильно, — говорю я ему.

Неузнаваемый звук громко вырывается из его губ, как будто все бурлящие внутри него эмоции пытаются вырваться наружу одновременно. Он сгибается в талии и кладет трясущиеся руки на еще более трясущиеся колени, пытаясь контролировать то, что, как я могу только предположить, является безумным потоком чувств, обрушивающихся на него.

— Пуля пробила ей селезенку, так что ей придется немного восстановиться, но они смогли ее зашить. Ей на некоторое время дадут успокоительное, но ты можешь сходить к ней. Ты можешь посидеть с ней.

Он выпрямляется и обнимает человека, который, как я теперь понимаю, является его заместителем, в то время как остальные кричат вокруг него и празднуют. Прежде чем я понимаю, что происходит, меня охватывает медвежьи объятия одного из мужчин в комнате. Он поднимает меня с земли и опускает обратно лишь на время, достаточное для того, чтобы кто-то другой меня обнял. Я не могу не посмеяться над их коллективным счастьем.

— Поздравляю, — говорю я, искренне радуясь за них.

Они заслуживают нескольких минут наедине, прежде чем я отведу их в ее комнату, поэтому я начинаю уходить, когда он меня останавливает.

— Доктор, — зовет он.

Я поворачиваюсь и вижу, что он идет ко мне. Он нависает надо мной, каждый дюйм устрашающего босса картеля. Затем он протягивает ко мне руку.

— Спасибо, — глубокомысленно