Любовь это иллюзия тебя - Лилит Мун

Сделав тяжелый вздох и проглотив ужасно давящий ком в горле, я все же решаюсь на еще одну попытку осилить это письмо.

Ну здравствуй, девочка моя.

Прежде, чем ты прочтешь это письмо, я хочу сказать, что я горжусь тобой.

Я попросил твою маму передать тебе это письмо тогда, когда ты будешь счастлива. Я не знаю, поговорили вы или нет, но я знаю, что ты справишься со всем, с чем столкнешься на своем пути.

Мы с твоей мамой общались, незадолго до моей смерти, она смогла найти нас, она пыталась нас искать и у нас был уговор. После того, как я уйду… Она будет присматривать за тобой, будет рядом, сможет стать для тебя мамой с большой буквы.

Я болел, ты наверное уже знаешь название моей болезни. Я поздно обнаружил этот недуг и лечить было слишком поздно, поэтому все, что я мог это работать и не заставлять тебя волноваться.

Я отложил тебе денег, на случай, если ты не поедешь к Кларе, на случай, если не захочешь просить у нее помощи, ведь ты моя упрямая и сильная девочка. Я положил конверты с ее адресом и именем, но с пустым содержанием, я ведь знаю, что ты умная девочка и найдешь их.

Я хочу сказать, чтобы ты не винила себя, ты жила свою жизнь, ты училась на своих ошибках и вела свою философию. С самого детства ты все понимала, была умнее других детей и я не переживаю за тебя, ведь знаю, что ты справишься. Ты моя девочка, самая умная, сильная, красивая. Мне жаль, что я не смог дать тебе ту жизнь, о которой хочется вспоминать с улыбкой, но я старался дать тебе внимание, любовь и заботу. Надеюсь хотя бы с этим я справился. Я люблю тебя, ты единственный луч света, ради которого мне хотелось жить. Я никогда не рассказывал тебе о твоей матери, если ты еще не поговорила с ней о нас, то поговори. Это моя последняя просьба, прости ее и живи настоящим, не кори себя ни за что.

Но знай, твоя мама подарила мне тебя, она неплохая девушка, просто мы сами были детьми, когда это все случилось. Умирая, я вспоминаю о ней лишь с улыбкой, думаю о том, какая ты сильная девочка и улыбаюсь.

Я любил тебя больше своей жизни и знаю, что ты любила меня, хоть и боялась открывать свои чувства и эмоции. Спасибо тебе, что твоя душа выбрала появиться на свет именно у меня, спасибо тебе, что позволила быть твоим отцом, хоть и не самым лучшим. Спасибо тебе за то, что ты существуешь. Я никогда не осуждал тебя, я все прекрасно понимал, я знал, что тебе это нужно и ты сама выберешь свой путь и неважно какой он будет, если это твой выбор, значит он правильный.

Помнишь, я говорил, что судьба делает так, что всем вокруг хорошо?

Мне тоже будет хорошо, на небесах, я не буду чувствовать боли, буду наблюдать за тобой и гордиться уже там. Моя душа живет в твоем сердце, и пока ты будешь помнить меня, я буду жить.

Если тебе будет тяжело, приходи ко мне на кладбище и разговаривай, хоть я и не смогу тебе ответить, но я всегда выслушаю. Обещаю.

Я люблю тебя, моя сильная девочка, Корнелия Дейзи Колли. Я тобой очень горжусь и буду гордиться там, на небесах, там, где мне будет хорошо.

Прости, знаю, что твое второе имя тебе совершенно не нравится.

Корнелия, как роза, как цветок, но очень сильная, устойчивая к жизненным испытаниям.

Под конец письма я уже не сдерживаюсь и из моей груди выдается страдальческий всхлип, а тело покалывало от боли. Я сжала письмо в руках так сильно, что мне казалось будто я его порву сейчас, а следы от слез покрыли текст.

Я посмотрела на надпись на надгробии и улыбнулась, мне действительно хотелось быть рядом с ним счастливой, какой он и хотел меня видеть.

Я старалась держать уголки губ поднятыми вверх, несмотря на то, что из моих глаз струилась соленая жидкость, а дыхание прерывалось из-за болезненного плача.

Да, папочка, сейчас я счастлива, жаль, что без тебя.

Несколько недель спустя

— Я жду. — Напомнила я, параллельно попивая из трубочки карамельный холодный латте, наслаждаясь напитком из кофейни в аэропорту.

Хоть мы и летели бизнес классом, и в комнате для вип-персон также был бар, нам с Миллер захотелось прогуляться. Она провела рукой по своим… Прямым волосам и делала вид, что вовсе не слышит меня.

Кофейня была очень уютной и комфортной, деревянные панели на полу совсем не скрипят, как в университете, а фронтальная часть стойки была отделана геометрическим узором, где находилась витрина с выпечкой, разнообразными десертами и закусками, включая горячие сэндвичи, которые кстати попросил меня взять с собой Хадсон. Образ Миллер гармонично вписывался в это место, рыжие… Прямые волосы, объемный кофейный свитер и темно коричневая кожаная юбка.

— Что? — Включила дуру она и переспросила в сотый раз.

— Бумажку, ты обещала ее показать спустя месяц, а прошло два! — Возмутилась я и закатила глаза.

— Разве она тебе так нужна? — Кокетливо спросила Энни, ну все, мое терпение заканчивается.

Я вырываю у нее из под носа горячий шоколад, легким движением руки поднимаю крышку своего кофе и делаю вид, что готова смешать эти напитки в ее стакане.

— Стой, нет! Корнелия! — Завопила Миллер, ее глаза вылупились и она внимательно разглядывала, не попала ли хотя бы капля кофеина в ее стакан. — Клянусь, если ты перелила, то я расскажу всем, что ты плакала, когда мы смотрели винкс! — Угрожала мне она своим писклявым голосом.

Нет, ну это запрещенный прием.

— Показывай! Ты обещала. — Настаивала я на своем и попыталась скрыть победную улыбку, когда Энни тяжело вздыхая потянулась к сумке, немного пошарив там, она наконец-то вытащила то, чего я так долго ждала.

Я буквально выхватила из ее рук голубой листок, где Миллер должна была написать все, что ей нравится во мне, как мы и планировали пару месяцев назад. С самодовольной улыбкой на лице я расправила бумагу и ахнула.

— Все? — Удивилась я, когда обнаружила всего лишь одно слово.

— Все. — С улыбкой закивала Энни. — Мне нравится в тебе абсолютно все.

По моему телу раздался приятный электрический разряд и я сама потянулась к Энни, чтобы задушить в своих объятьях, сначала за