Шрамы - Вера Холлинс

Хейден ухмыльнулся.

— Я бы заплатил, чтобы увидеть это.

За столом снова раздался взрыв смеха, а затем мы продолжили говорить о выпускном вечере и свиданиях с другими людьми.

Перед самым обедом я вывела Сару и Джесс во внутренний дворик. Я так долго избегала темы своего прошлого, всегда уводя наши разговоры в сторону, но, наконец, я была готова рассказать им о той ночи и о том, почему я никогда не хотела ходить на свидания. Несмотря на нервозный трепет в моем животе, это казалось более чем правильным.

— Что происходит? — Спросила меня Сара.

— Я хочу вам кое-что рассказать.

Мои нервы были на пределе, и вместо того чтобы, как обычно, надеть маску храбрости, я позволила нервозности отразиться на моем лице. Они переглянулись, и Сара нахмурилась.

— Все в порядке? — Спросила она.

Моим первым порывом было улыбнуться и сказать «да», но я сказала себе, что научусь открываться. Мне нужно было с чего-то начать. Я хотела, чтобы они знали, почему я такая, какая есть. На их лицах отразилось понимание. Джесс кивнула с терпеливой улыбкой:

— Мы слушаем.

Я вспомнила ту ночь и наблюдала, как их лица менялись, словно в калейдоскопе, — от недоверия к гневу и, наконец, к печали. Как только я закончила говорить, Джесс притянула меня к себе и крепко обняла.

— Я подозревала, что это что-то плохое, но подумать только, что ты действительно прошла через это… Мне так жаль, Мел, — сказала она, и эмоции переполняли ее голос. — Так жаль.

Сара присоединилась к нам и заключила в объятия нас обоих. Возможно, со стороны мы выглядели глупо, но это было приятно и успокаивающе, а что ещё я могла желать?

— Теперь многое обретает смысл, — сказала Сара, когда мы отстранились друг от друга. — Ты уверена, что теперь с тобой всё в порядке?

Я вспомнила то чувство свободы, которое испытывал рядом с Мейсеном, и то, как отсутствовал страх.

— Мне определённо лучше. Я почти неуязвима. Супер Мел! — Я согнула руку и похлопала себя по бицепсу, разгоняя печаль на их лицах и позволяя смеху вырваться наружу.

— Приятно это слышать, — произнесла Сара.

Джесс снова заключила меня в объятия, и прежде чем я успела сказать ей, что она может прекратить эти удушающие объятия, до моего слуха донесся её облегчённый вздох.

— За что это было? — Спросила я.

— Я просто рада, — ответила она.

Я нахмурилась, обнимая её в ответ.

— Почему?

Сара с теплотой улыбнулась, когда мы с Джесс разошлись и сказала:

— Спасибо, что впустила нас. Знай, что мы всегда рядом. Мы всегда готовы поддержать тебя, что бы ни случилось.

Я вытерла воображаемые слезы.

— Боже, спасибо, Сара. Не заставляй меня заливать слезами всю школу.

Они рассмеялись и заключили меня в еще одно групповое объятие. И я улыбнулась, по-настоящему, искренне улыбнулась, чувствуя себя гораздо счастливее, чем раньше.

Стивен был прав, но я никогда не прислушивалась к его словам. Я никогда не хотела меняться, я была готова сидеть взаперти в полном одиночестве. Но это не было жизнью. И мне надоело не жить.

Жизнь слишком коротка, чтобы упускать возможность стать счастливее.

Я припарковалась за микроавтобусом Браунов и вышла из машины. Мейсен сидел на крыльце, держа в руке телефон. Когда он увидел меня, его губы изогнулись в сексуальной улыбке, и моё тело мгновенно отреагировало. Я чуть не зарычала. Этот парень оказывал на меня слишком сильное влияние, и это было совсем несправедливо. Вообще, черт возьми.

— Я уже вижу, как в твоей голове зарождаются грязные мысли, — сказала я, подходя к нему.

— Совсем как в твоей, — ответил он, вставая. Несмотря на то, что мы были почти одного роста, он держался так, что казался намного выше, излучая уверенность и сексуальность, которые были почти осязаемыми. Прежде чем я успела ответить, он прижался губами к моим губам, и его руки обвили мою талию, крепко притягивая к себе. Я наклонилась к нему и схватила его за волосы, когда его язык скользнул по моему.

— Я скучал по тебе, — прошептал он мне в губы.

— Мы виделись всего час назад в школе.

Он с улыбкой шлепнул меня по заднице и отступил назад.

— Ну и что? Разве мне нужно твое разрешение, чтобы скучать по тебе? И, держу пари, ты тоже скучала по мне.

Я покачала головой.

— Нет. Ни на один процент. Черт, даже на одну десятую процента.

— Лгунья, лгунья, лгунья. — Дразнил он.

Я скорчил ему гримасу.

— Сколько тебе? Три?

— Он определенно ведет себя так, будто ему три года, когда он с тобой, — сказал Элай, присоединяясь к нам на крыльце.

Я раскинула руки и бросилась к нему, чтобы обнять. Он разразился заразительным смехом, когда я обхватила его руками, и я рассмеялась от души. Я была так рада видеть его таким счастливым.

— Мы не виделись со времен персидской войны!

— Ах, да. — Элай торжественно кивнул, когда я отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Персидская война. Я никогда не забуду нашу битву у холодильника, в которой дюжина яблок и апельсинов погибла во имя наших коктейлей.

Мы рассмеялись, и щеки Эли покраснели. В последние дни он часто улыбался и был особенно разговорчивым, что совсем не походило на того Эли, каким он был, когда я впервые пришла сюда. Неужели это было почти два месяца назад? Мне казалось, что это было целую жизнь назад.

Я думала обо всех изменениях, которые произошли с нами с тех пор — как хороших, так и плохих. Было бы неправдой утверждать, что я полностью пережила все, что произошло, но, как и Элай с Мейсеном, я двигалась вперед. И впервые я не испытывала страха. Впервые я с радостью воспринимала перемены, с нетерпением ожидая, что меня ждет в будущем.

— Я хочу с тобой кое о чем поговорить, — сказала я Элаю, и он посерьезнел. — Не волнуйся. Я не собираюсь забирать твои органы, чтобы продать их на черном рынке. Только не на этой неделе.

Он усмехнулся.

— Приятно знать, что на данный момент я вне подозрений.

— Твой папа дома? — Спросил я Мейсена.

— Он только что вернулся домой с работы, — произнес Мейсен с некоторым смущением. Вчера мы обсуждали этот вопрос, и мне наконец удалось убедить его позволить мне помочь им. Он заверил меня, что вернет мне все деньги, и мне пришлось принять его условия, потому что в противном случае он бы отказал мне.