Шипы в сердце. Том второй - Айя Субботина

— Ужинать, — невозмутимо отвечает он, не отрываясь от экрана.

— В аэропорт? — хлопаю ресницами, увидев указатель. — Решил свозить меня в «Риф» на самолете? Не слишком ли роскошно для простого ужина?

Вадим, наконец, поднимает на меня взгляд. Замечаю в глазах знакомые дьявольские искорки — и камень с души. После того, как я ляпнула про День Рождения, между нами снова что-то до предела натянулось, в плохом смысле этого слова.

— Решил свозить тебя в дьюти-фри, — усмехается. — Выберешь себе нормальный подарок. Духи какие-нибудь.

— Очень смешно, Тай.

— Да какие шутки, ты что. Купи себе что-то без запаха, а то… отвлекает.

— Так не интересно, — стараюсь не выдать маленький триумф.

— Поверь — ходить и даже спать с эрекцией еще менее интересно.

— Расскажешь пикантные подробности? — Стреляю в него сучьим взглядом из-под дрожащих ресниц. Медленно изучаю грудь под наполовину расстегнутой рубашкой, живот, ниже…

Пальцы Авдеев находят мой подбородок, резко вздергиваю вверх за секунду до того, как я успеваю лично убедится, действительно ли он на взводе всегда и сейчас. Мы смотрим друг на друга — долго, изучающе. Я провожу языком по губам, он — стирает влагу подушечкой большого пальца.

— Коза, блин… — По глазам его гадским вижу, что на языке крутится какая-то мега-пошлость… но он сдерживается, а я чуть не в слезы от разочарования. — Мы почти приехали.

Машина сворачивает с шоссе к неприметному терминалу.

Никаких толп. Никаких очередей. Частная авиация.

Это место мне знакомо — отсюда мы вылетали на наши американские каникулы.

Так, ясно, мы все-таки куда-то летим.

У меня шок, но я продолжаю молчать, стараясь по-максимуму выжать каждую мелочь — как мое Грёбаное Величество держит меня за руку, пока идем за девушкой в форме по пустому залу. Как в ответ на мой вдох, когда просит наши паспорта, Авдеев спокойно достает наши — оба. Как посмеивается, признаваясь, что просто видел, куда я кладу документы.

Он всегда все замечает. Делает это неочевидно, не киношно, но когда что-то нужно — всегда готов. Всегда перехватывает инициативу там где я готова расплакаться, растеряться или закатить беспомощную истерику.

Наверное, именно вот так и должно ощущаться то самое «как за каменной стеной»?

Через пять минут мы идем по летному полю к его красивенькому блестящему джету.

В салоне я сажусь в мягкое кресло, а Вадим, спустя минуту, пристегивает мои ремни. Просит посидеть так, пока взлетаем, хотя к своим даже не притрагивается. Чуть позже стюардесса приносит мне шампанское и клубнику.

Вадим смеется, когда я очень старательно выкладываю на грудь салфетку, чтобы не испачкать блузку соком — отказываться от удовольствия налопаться клубники «в прикуску» с бодрящими пузырьками, нет ни сил, ни желания.

— Попытка номер два, — говорю после пары жадных глотков, которые почему-то моментально ударяют в голову. А, может, это просто счастье? — Куда ты летишь меня ужинать, Тай?

— В Венецию, — наконец, признается он.

— О-ху-еть… — вырывается у меня.

— Ужинать и завтракать, — добавляет Вадим, полностью удовлетворенный моей реакцией.

— Собираетесь соблазнить свою невесту, Вадим Александрович? — Вкладываю клубнику между губами, нарочно придерживая ее ртом, прикусываю и жадно глотаю сок.

Он внимательно наблюдает.

Дергает кадыком.

Я довольно жмурюсь.

— Собираюсь поужинать и позавтракать, — говорит тем самым тембром, от которого глоток шампанского с трудом проскальзывает в мое судорожно перехватившее горло. И добавляет: — Возможно, тобой.

Шампанское бьет в голову — или, может, это высота, или тот факт, что я сижу в частном джете напротив мужчины, от которого у меня в прямом смысле слова сносит крышу. А он только что сказал, что, возможно, поужинает мной.

Моя попытка беззаботно рассмеяться застревает где-то в горле, смешавшись с паникой и восторгом.

— Привезешь меня в другую страну, трахнешь а утром вернешь домой, как ни в чем не бывало? Такой план, Тай? — Кроме последнего пункта, все остальное меня устраивает, если честно.

— У меня нет плана, коза, — он откидывается на спинку кресла, и этот жест — само воплощение расслабленной, хищной уверенности. — Просто… импровизирую.

Человек, у которого даже куры — если бы они были — неслись бы строго по плану и по часам — импровизирует? Вадим не врет — я это тоже прекрасно знаю, но чутье подсказывает, что во всей этой «импровизации» случайной может оказаться только погода.

Но даже если так — мне все равно.

Пусть рулит — ему это всегда отлично удается.

А мне — всегда нравится, даже если осознаю это с заметным опозданием.

Черт, я так давно не пила, что даже один бокал шампанского ударил в голову, а я уже попросила у стюардессы второй. А вот Вадим пьет только воду.

— Я никогда не была в Венеции, — признаюсь я, разглядывая в иллюминатор подсвеченные закатным солнцем облака.

— Я тоже, — роняет Авдеев.

— Правда? — не могу поверить. — Я думала. Ты уже весь мир избороздил вдоль и поперек.

— Правда. — Он тоже бросает мимолетный взгляд в окно — и снова переключается на телефон. — Ты же видела, как я обычно путешествую. Смотреть достопримечательности и делать круг, чтобы поставить галочку «покатался на гондоле» времени как правило нет.

Я помню. В Нью-Йорке он много работал и из трех дней, которые мы провели вдвоем, у нас был только один вечер вместе. Правда, совершенно фантастический.

Я уже миллион раз отругал себя за то, что выбросила уродливого зайца, которого Авдеев купил мне у уличного торговца. Теперь кроме воспоминаний, у меня о той поездке не осталось ничего.

Остаток полета проходит как в тумане. Мы болтаем. Вернее, болтаю в основном я, подпитываемая шампанским, нервным возбуждением и предвкушением. Рассказываю какие-то дурацкие истории про наш магазин, про то, как Оля в прошлое воскресенье чуть не спалила нам проводку, пытаясь подключить новую печь для обжига. Вадим слушает. Внимательно, без намека на попытку обесценить мои проблемы, которые, на фоне его сложных переговоров и многомиллионных контрактов, наверняка выглядят просто смехотворными.

Когда самолет начинает снижаться, мое сердце ухает вниз.

Мы приземляемся в аэропорту Марко Поло, и нас встречает не гулкая тишина зала для обычных посетителей, а отдельный, тихий терминал. Как будто мы члены королевской семьи.

Я ожидаю, что у выхода будет ждать какой-нибудь представительский автомобиль, но Вадим ведет меня по длинному, крытому переходу, в конце которого — не парковка, а причал.

То, что покачивается на темной воде, похоже на катер, но выглядит как произведение искусства. Длинный, узкий, из полированного, сияющего красного дерева, с кремовым кожаным салоном. Кажется, что-то похожее я видела только в старых фильмах с Софи