5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Я получу эту землю, — бросает Эймс, предупреждая меня перед тем, как я уйду.

— Тогда тебе придется попотеть, — отвечаю я низким голосом. — Я в настроении подраться. Нас ждет долгая, громкая и дорогостоящая драка.

— Могут быть потери.

— Если вас это устраивает, — говорю я ему.

Трейс посмеивается, а Даллас потягивается, поднимая руки вверх:

— О, это будет весело.

Я отталкиваю свой стул ногой, слыша, как он с грохотом падает позади меня.

— И фондовый рынок в Токио закрыт весь день, — говорю я Эймсу, направляясь к выходу. — Там суббота.

31

Крисджен

Я рада, что он так быстро ушел.

Мне стоит огромных усилий не смотреть на него, когда он проходит мимо. Не впитывать в себя то, что, возможно, станет моим последним воспоминанием о нем на неизвестно какой срок.

Но я все равно его увижу. Может быть, на светофоре через год. В соцсетях Лив, когда она приедет к ним домой следующим летом. Может быть, когда-нибудь у него будет ребенок, и у меня будет ребенок, и я увижу его на другой стороне поля, когда они будут играть за разные команды.

Но я его увижу. Он еще не закончил, и я этим довольна. Я могу довольствоваться этим.

Но мне все равно кажется, что внутри всё кровоточит.

Я делаю вдох, слышу, как закрывается дверь, и смотрю на отца.

— Ты собираешься растить детей? — спрашиваю я его. — Ты и твоя подружка?

Он вздергивает подбородок; его дискомфорт от обсуждения этого при коллегах очевиден. Но нам и не нужно ничего обсуждать.

— Они остаются со мной, — говорю я ему, доставая чек из чековой книжки, которую нашла у него в столе. — Скажи «да».

— Нам нужно поговорить.

— Поговорим, — я кладу уже заполненный чек на стол. — Скажи «да».

Он делает три вдоха и выдоха, а затем едва заметно кивает один раз. Возможно, он был бы готов пройти весь путь со мной и Пейсли после того, как снова женится и обустроит свой дом, но он не верит, что Марс — его сын, и это не имеет значения, потому что я это не обсуждаю. Мы идем только вместе.

Я пододвигаю к нему чек.

— И откупись от нее.

Он опускает глаза на чек, оценивая внушительную, но справедливую сумму, которую я вписала. На меньшее она не согласится.

— Я оставил ей дом на продажу, — говорит он.

— Ты имеешь в виду дом, где живут твои дети? — парирую я. — Пошел ты.

Гарретт Эймс посмеивается, а затем делает глоток своего скотча.

— Крисджен, что на тебя нашло? — рычит мой отец почти шепотом.

Ему неловко.

Я не отступаю.

— Доставай свой «Монблан», — приказываю я.

Доставай свою чертову ручку, подписывай, и с этим будет покончено. Он будет свободен. Он не разрывает зрительный контакт, пока не достает ручку и не начинает расписываться.

Он пододвигает чек обратно ко мне; я достаю телефон, захожу в свой банковский аккаунт, сканирую чек и немедленно перевожу деньги на счет.

Я убираю и чек, и телефон.

— Если он не пройдет, следующий чек будет на большую сумму.

Его челюсть напрягается, но он держит рот на замке, пряча ручку обратно в нагрудный карман.

— Пусть твой адвокат подготовит бумаги, — говорю я ему. — Привезешь их, когда приедешь навестить своих детей в следующую субботу. Я позабочусь о том, чтобы она их быстро подписала.

— Крисджен.

— Пожалуйста, уйди, — говорю я.

Я поднимаю глаза на стену за его спиной; на сегодня с ним покончено. С двумя покончено, остался еще один.

Застегнув пиджак, он выходит, хлопнув за собой дверью.

Джером цокает языком.

— Не такая уж и милая, как я думал.

Я склоняю голову набок.

— С вами со всеми хлопот не оберешься.

Он смеется, а я нет.

— Так почему ты передумала? — спрашивает он.

— Ну, я не собираюсь поступать в колледж.

Я достаю из кармана юбки еще одну вещь и делаю шаг вперед.

— И я обещаю, вы получите всё, за что заплатите, — говорю я ему, кладя ключ на стол. — При еще одном условии.

Джером тянется, чтобы взять его.

— И каком же?

Я отодвигаю ключ от него.

— Не вы, — и вместо этого придвигаю его к Гарретту Эймсу. — Вы.

Он берет его и вертит в руках, разглядывая.

— И от чего это ключ, маленькая девочка?

Я быстро ухожу, опасаясь, что они попытаются заставить меня остаться. Я знаю истории, слышала о том, как взрослые делятся друг с другом.

Я никогда не спрашивала свою мать и не стану спрашивать Клэй, думает ли она, что ее родители принимали в этом участие. Я не хочу знать.

Я не хочу иметь с этим ничего общего.

Взрослые...

Как будто теперь я не одна из них.

Мой план сработал сегодня идеально. Всё обернулось в мою пользу. Но несмотря на победы, на глаза наворачиваются слезы.

Он ушел. Так быстро. Оставил меня там. С этими мужчинами. В этой комнате. В этой комнате. Боже...

Я иду по подъездной дорожке к своему «Роверу», почти не замечая людей на лужайке для гольфа.

— Крисджен! — слышу я чей-то голос.

Смотрю направо: в сотне ярдов собралась толпа ночных гольфистов, один из них машет клюшкой в воздухе. Кажется, это Клэй. Лив к ней присоединилась?

Я оделась для игры на их полугодовом благотворительном турнире — хотя бы для того, чтобы был повод уйти со встречи, если Джером попытается меня задержать, — но я просто хочу поехать домой. Мне нужно подумать.

Я знаю, что поступила правильно. Ведь так? Так будет правильно. Это отстойно, но правильно. Теперь он будет в безопасности.

Но тут он оказывается здесь.

Прямо передо мной. Идет ко мне, когда я останавливаюсь у своей машины.

— У него достаточно для тебя денег? — спрашивает Мейкон, поднимаясь ко мне по склону подъездной дорожки.

Он не ушел. Я не моргаю, но чувствую слезы в груди. Он остался.

— Ты хорошо выглядишь, — шепчу я.

И это правда. Мешки под глазами еще есть, но уже не такие темные. Он спит.

Как только я подъехала и увидела байки, припаркованные вдоль края дороги, я занервничала, но в то же время была рада увидеть, что он катается. Со своей семьей.

Поравнявшись со мной, он останавливается, его тело вжимается в мое, а он смотрит на меня сверху вниз.

— Сколько квадратных футов он пообещал?

Боже, как я люблю его