Дух Времени - Анастасия Вербицкая

Когда Тобольцев в сумерках подъехал к дому с Соколовой, закутанной в оренбургский платок Засецкой, ему отворила нянька. Она всплеснула руками, увидав его растерзанное пальто и чужую шапку на голове.

– Тише! – резко остановил её Тобольцев. – Где барыня?

– В спальне барчука кормят…

– Не смейте ей говорить ничего! Спрячьте сейчас куда-нибудь это пальто…

Он вышел на крыльцо и почти внес из саней в комнату миниатюрную девушку. Она ослабела и дремала всю дорогу.

– Сюда! Не бойтесь! Я вас познакомлю с моей женой…

Он ввел курсистку в свою спальню-кабинет, снял с неё пальто и уложил её на диван. Повязка на её лбу сбилась. Лицо её было мертвенно, до жуткости бледно.

Нянька стояла в дверях с прыгавшими глазами. Тобольцев приказал ей постелить постель, раздеть и уложить девушку. Ее, действительно, лихорадило. И она не протестовала.

Сам он вымыл руки на кухне, переоделся и пошел в спальню жены. Она только что кончила кормить и осторожно укладывала в люльку задремавшего ребенка. На шаги мужа она обернулась: «Ну, куда ты вечно пропадаешь, Андрей!»

Слова замерли на её губах, такое у него было лицо. Она машинально застегивала капот на груди, не сводя с него глаз и медленно бледнея.

– Что случилось?.. Что вы от меня скрываете?

Он крепко затворил дверь спальни.

– Сядь и слушай!

Ее лицо менялось во время его рассказа. Синие глаза сверкали, но она слушала молча, сжав губы. Только когда у него сорвались слова: «Я видел, как упал знаменосец…», она вдруг встала.

– Ты был там?

– Да, да… Я был там… Я все видел…

Она тяжело дышала и бледнела с каждой секундой.

– Ты попал туда… случайно? – медленно спросила она.

– Нет! Я пошел, как сочувствующий… Потому что мне было стыдно сидеть в безопасности, когда другие идут на гибель!

– Андрей! Ты не смел этого делать!

– Почему?

– И ты ещё спрашиваешь?! Разве у тебя нет обязанностей передо мной и сыном? А если бы тебя убили?

– Каждый день, Катя, убивают и ссылают людей… Никто не спрашивает, что будут делать их семьи!

Она сдавила виски и беспомощно села опять в кресло.

– Ах! Теперь понимаю… Лиза была здесь и плакала… Она, значит, думала, что ты убит… Она, значит, это знала?

– Она тебе сказала что-нибудь?

Катерина Федоровна вскочила опять и топнула ногой.

– Ничего не сказала!.. Вы сговорились меня обманывать…

– Тише!.. Не кричи!..

– Я бы никогда не пустила тебя, если б знала!.. Никогда!..

– Тише!.. Здесь есть чужой человек… Ему нужен покой…

– Что такое? – Она задохнулась и приложила руку к груди.

Он рассказал ей, в чем дело. Она дрожала всем телом, закрыв лицо руками.

– Катя, я твои убеждения знаю и насиловать их не хочу. Но я верю, что ты… христианка и что у тебя сердце есть… Я помню, с каким самоотвержением ты ходила за дочкой Капитона. Я тебя тогда за эту доброту твою так высоко поставил…

Она открыла искаженное лицо.

– Дочка Капитона?.. Нашел с кем сравнивать! Невинный ребенок и преступница… Как я могу отнестись к ней, когда для меня она если не преступница, то безумная девчонка?.. Я ей это скажу в лицо!

Он побледнел.

– Ты этого не сделаешь!

– Почему? Почему??! Кто запретит мне это?

– Я!! – Он ударил себя в грудь. – Помни: там, где я живу… эти люди не должны получать обид и унижений!.. Берегись, Катя!.. Я тебе не прощу этого никогда!

– Как? Ты грозишь?.. Это ты грозишь мне?.. Ты хочешь выбирать между ними и мной??