Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

– Я пришел просить вас от имени Господа и от имени нашего предка, чье имя мы носим, отказаться от зла, которое прочно поселилось в вас. Я умоляю вас вернуть свободу благородной женщине, которая попала в беду только лишь из желания меня спасти. Западня, в которую она попала, не достойна ее и недостойна имени, какое мы оба носим.

– У нас разные имена, поскольку мы теперь принадлежим к разным национальностям.

– Зачем играть словами? В наших жилах течет одна кровь, и мне причиняет боль то зло, которое вы не устаете сеять вокруг себя.

– Советую вам не вмешиваться в то, что вас не касается! Я живу так, как считаю нужным.

– Можно жить по-своему, но нельзя причинять зло другим.

– А можно не читать мне проповеди? Я буду и впредь поступать так, как мне нравится.

– Вам нравится сеять вокруг боль и безнадежность? У вас теперь есть все, о чем вы мечтали. «Три брата» отныне в вашем распоряжении.

– Не все! Герцог Филипп, оказывается, купил у венецианца не три рубина, а шесть! Шесть рубинов, чтобы вставить их в корону. Я не вижу причины, почему я должен от них отказаться!

– Опять все сначала? Я полагал, что…

– Я хочу еще и бриллиант. Нет, до конца еще далеко! Тем более что никто, похоже, не собирается искать его для меня!

Альдо, понимая, что эти слова обращены к нему, вступил в разговор.

– Требуя невозможного, вы пытаетесь оправдать свои преступления. Но вы же знаете, что бриллиант исчез много веков тому назад.

– Знаю, но мне не кажется, что найти его невозможно! Сколько веков было потрачено, чтобы разыскать четыре драгоценных камня из наперсника первосвященника Иерусалима? И вы, князь Морозини, сколько лет потратили на то, чтобы его отыскать? Три года? Или больше? Но вы же их нашли?

– Когда ты свободен и у тебя достаточно времени, можно тратить его на поиски исторических драгоценностей. Но хочу вам напомнить, что сейчас мы ведем речь совсем о другом! О каком количестве времени говорит вот эта записка? – Альдо достал полученное утром письмо из кармана. – Еще немного, и женщина удивительного благородства умрет от голода и жажды! Неужели вам это безразлично? Скажите мне, где она, и я дам вам слово, что отыщу для вас проклятый камень!

– А мне кажется, что вы будете искать гораздо лучше, если я вам не скажу, где она находится.

В следующую секунду Карл-Август уже лежал на земле. Адальбер, не в силах больше сдерживаться, свалил его ударом кулака.

– Да я задушу тебя, если ты немедленно не скажешь, где она! Как ты думаешь, долго ли тебе осталось жить?

– На… помощь, – проскрипел Карл-Август. – Люди!

– Я посоветовал им оставаться на местах, – сказал Альдо. – Первый, кто войдет сюда, получит пулю. Мы торопимся. Где она?

– Я… я… не знаю! Клянусь!

– Кто тебе поверит, мразь? – прошипел Адальбер, продолжая сидеть верхом на спине распростертого на полу Карла-Августа.

Мари де Режий, о которой все успели забыть, но которая, очевидно, не без удовольствия наблюдала за происходящим, вдруг высказала свое мнение.

– А что, если спросить об этом женщину, которая здесь сидела? – предложила она, указав на голубой фуляр.

– Мысль хорошая, но, боюсь, уже слишком поздно, – огорчилась маркиза.

В самом деле, удаляющийся рокот мотора подтвердил ее опасение.

– Действительно, поздно! Кто была эта женщина?

– Моя хорошая знакомая, – прошептал Карл-Август. – Она здесь совершенно ни при чем.

– Это вы так говорите, – заявила Мари со все возрастающей уверенностью. – Почему бы ей не быть нашей милой и дорогой мисс Фелпс? Я ведь не ошиблась, барон?

– Мисс Фелпс давным-давно отбыла в Англию.

– Да неужели? А я совсем недавно видела ее здесь!

– Что за нелепость! Вы всего-навсего нервная девчонка, которая принимает за правду все дурацкие местные сказки! Любой лес, любая речонка или прудик, и вот уже легенда готова! Отправляйтесь лучше к своему дорогому папеньке и…

– А мне казалось, что вы готовитесь к свадьбе, – не без иронии ввернула маркиза.

– Да, у меня мелькнула такая мысль. Девушка молоденькая, свеженькая, приятная на взгляд…

– Мелькнула мысль? – вскинулся Лотарь. – Ты забыл, что на нашем празднике де Режий объявил о помолвке? Вон лежит кольцо! – прибавил он, указав на тоненький ободок, забытый на столе.

– Да, я собирался на ней жениться. Но она оказалась слишком глупа…

Вмешательство Гуго избавило его родителя от новой пощечины.

– Отпустите его, господин Видаль-Пеликорн!

– Иисус Сладчайший! – всокликнул тот торжественно. – Наконец-то нашелся человек, который способен произнести мою фамилию правильно! Из чувства признательности я исполню вашу просьбу, но будьте уверены, что я готов на более страшное насилие, лишь бы узнать, где находится мадемуазель дю План-Крепен. И как можно скорее, потому что от этого зависит ее жизнь! Если мы найдем ее мертвой, то ничто не спасет этого человека от моего гнева!

– А вы знаете, что отмщение принадлежит Господу?

– А справедливость – человеку! Вы сын этого негодяя, постарайтесь убедить его сказать правду. Я хочу только знать, где она находится, и ничего больше. Если хотите, я могу поклясться, что сохраню это в тайне.

– Чудесная клятва, – проскрипел Карл-Август. – Но мне плевать, я понятия не имею, где она.

– Вы лжете! Ведь это вы написали письмо! – загремел Альдо, сунув письмо под нос Карлу-Августу. – Постарайтесь не лгать хотя бы раз в жизни!

– Можете верить, можете не верить, но я не знаю, где она.

– Быть такого не может!

– Тем не менее я говорю правду. Они проявили осторожность, сочтя, что мне лучше не знать, куда ее поместят.

– Кто это «они»? Вы главарь банды негодяев, и от вас скрывают самое важное?

– С чего вы взяли, что это самое важное? В нашей… компании… друзей каждый делает свое дело, не делясь с остальными. Я понятия не имею, какова судьба этой женщины и…

– Мне надоело слушать вашу гнусную ложь, – побелев от гнева, процедил Адальбер. – Из-за вас мы теряем драгоценное время, а оно не терпит, как вы сами написали в своем письме!

И он готов был снова вцепиться в горло Карлу-Августу, но Гуго снова вмешался:

– Если вы сейчас его убьете, он уже ничего не скажет! Отец! – обратился он к Карлу-Августу, – вполне возможно, вы говорите правду, но ведь у вас должны быть какие-то сведения о План-Крепен! Вы же можете сказать нам хоть что-то о ее участи!

– Могу, – согласился Карл-Август после недолгого молчания. – «Она там, откуда нет надежды на