Волчья ягода - Юлия Флёри

Мира пришла в себя от неприятного царапающего звука металла о металл. Последним, что она помнила, была сильная боль в области шеи и непонятная судорога, мешающая вдохнуть. Сейчас боль ощущалась в голове и груди. Мира поморщилась, а затем её небрежно похлопали по щекам.

– Просыпайся, красавица, у нас не так много времени, – осклабился Шаров, чем заставил память вернуться. Мира мученически застонала и окончательно пришла в себя.

Они находились в подвале, но теперь в другом, сидела на невысоком стуле, пристёгнутая наручниками. Множество труб, клапанов и вентилей, какие-то щитки и приборы учёта.

– Где мы? – поинтересовалась она, в попытке отвлечь мужчину и отвлечься самой. Шаров безразлично пожал плечами.

– Это тепловой узел, – отмахнулся он от вопроса, внимательно всматриваясь в её лицо.

Шаров подтащил низкую табуретку и уселся напротив Миры. Она крепко зажмурилась, желая избавиться от ярких звёзд перед глазами, а затем ответила на требовательный взгляд.

– Вы зачем Ваньку убили? – прохрипела, мгновенно растеряв всю силу голоса, прокашлялась. – Чем он вам помешал?

– Помешал? – натурально удивился Шаров. – Нет, всё не так… Он не должен был оказаться тогда в машине. Не должен был, – повторился мужчина, будто действительно сожалел. – А потом, когда мы встретились взглядами… думаю, твой щенок всё понял, и было поздно что-то менять. Он ведь как-то спрашивал меня про письма… Признаться, я даже в какой-то момент испугался, что так и не доведу дело до конца.

Мира тяжело вздохнула, а Шаров, словно наслаждаясь её реакцией, облизнул пересохшие губы.

– Считай, повезло: на моей стороне был эффект неожиданности и более выгодная позиция. Вот и весь расклад…

От полной абсурдности рассказа и, в особенности, упомянутого везения, Мира неодобрительно покачала головой.

– Меня бы тоже придушили на месте?

– Не-ет… Зачем? Я хотел с тобой поговорить.

– Всё из-за денег, верно? – предположила она и потянула руку. Металлический скрежет повторился – левая ладонь была пристёгнута к высокой трубе.

– Да ну брось, какие уж тут деньги, когда душа требует отмщения.

– И в чём же я так перед вами провинилась? – со смешком поинтересовалась Мира и Шаров мягко, практически безумно улыбнулся.

– Тем, что в принципе появилась в моей жизни, – просто, без затей ответил мужчина. – Ты ведь никто. Приблудыш. А в один момент вдруг оказалась на моём пути.

Мира вызывающе рассмеялась и категорично покачала головой.

– Не припомню такого случая…

– А я расскажу… – благосклонно кивнул Шаров и мягко улыбнулся. – Всё началось с того, что Роза уехала в Осетию. Блажь, каприз, – поморщился мужчина и в какой-то ностальгии улыбнулся теплее. – Она уверяла, что вернётся через полгода, не позже.

– Вы были знакомы с мамой? – оживилась Мира, а мужчина махнул рукой, запрещая перебивать.

– Ну какая она тебе мама? Так… по глупости, да по неосторожности вляпалась в эту дурацкую историю… – Шаров глубоко вздохнул и вскинул мечтательный взгляд. – По её возвращении мы должны были пожениться. Наши родители давно приятельствовали, твой дед ввёл меня в дело. Одна семья, считай… А потом что-то пошло не так, не по плану. Роза написала своему отцу письмо, что задерживается. Следом пришло ещё одно, с радостной новостью: Роза стала мамой.

На этом моменте Шаров гаденько рассмеялся, а Мира стиснула зубы, чтобы сдержаться и не плюнуть ему в лицо.

– Меня никто в подробности не посвятил. Я хотел лететь туда, разобраться, но… отговорили… Напрасно… Надо было лететь, – пробормотал он будто сам себе. – Роза вернулась только через три года, – вздохнул он. – С мужем и с девочкой семи лет. Газаев был не её человеком, не-ет… Я это сразу понял! – торопливо поведал Шаров, нервно тыча указательным пальцем вверх. – Грубый, неотёсанный… Он никак не смотрелся с нашей Розочкой, но она что-то говорила о любви, и спорить с ней каждый раз становилось всё тяжелее. Я продолжал работать в компании, но теперь уже на её мужа. Признаться, это было унизительно. Думаю, если бы Давид знал о моих прежних намерениях жениться на Розе, уволил бы тут же! – вяло усмехнулся мужчина. – Но Роза попросила молчать, и я уступил.

Шаров на время притих, глядя себе куда-то под ноги, а потом тягостно вздохнул.