Найди сердце королевы - Фэя Моран

– Уверен. Не был бы уверен, не стал бы предлагать всю эту операцию. Ну хорошо, если ты так уж сомневаешься, птичка, убью Вистана лично. Помнишь, я буду на крыше? Не составит никакого труда выстрелить.

Я недоверчиво кошусь на него:

– Ты ведь сказал, что не будешь убивать его, что он слишком важная фигура в криминальном мире и что ты не готов возложить такую ответственность на свои плечи.

Джаспер одаривает меня ухмылкой.

– Вот именно. Потому что я уверен, его убьёт именно Гай.

Я отодвигаюсь на стуле, тщательно раздумывая над всем услышанным и над всем сказанным мной же. Зайд по-прежнему молчит, а значит, его всё устраивает. А если устраивает его – устраивает и меня.

Наконец сделав тяжёлый вздох, я спрашиваю Джаспера, какую сумму мне нужно ему перечислить и куда.

– Сто двадцать миллионов долларов, – выдаёт он. – Только наличными.

– Нихрена себе, – округляю я глаза, едва не упав со стула. – За то, что ты его даже в итоге не убьёшь, сто двадцать миллионов?!

– Можем расторгнуть сделку, – усмехается Джаспер, пожимая плечами, – только сомневаюсь, что ты найдёшь ещё кого-то, кто согласится помочь тебе с этим делом и выполнит всё успешно.

– Деньги будут, Лина, – говорит Зайд. – Я соберу их в чемодан и отнесу Мендесу лично.

По идее эти деньги получены с кровавого бизнеса и не должны иметь ко мне никакого отношения, но контракт, заключённый Натали Харкнесс с помощью человека, скрывающего свою истинную личность, привёл к тому, что они мои. И от этого факта мне почему-то хочется помыть руки.

– Хорошо, – наконец киваю я. – Ладно. Всё будет сделано.

Джаспер мило улыбается, всем видом выказывая крайнее удовлетворение происходящим. Потом достаёт из внутреннего кармана золотистую ручку.

– Что ж, вы же принесли контракт, правильно? – интересуется он. – Не на словах же мы договоримся.

Зайд кладёт на стол белоснежный лист бумаги с напечатанным на нём текстом. «Контракт» – выделено на нём жирным шрифтом.

– Оставь здесь свою подпись, – говорит он, протянув Джасперу документ.

Сперва киллер внимательно проверяет бумагу, чтобы избежать любых неприятных моментов и, полностью удостоверившись в том, что это и в самом деле просто контракт, оставляет свою подпись.

Я подписываю документ вслед за ним, как организатор всего этого.

Джаспер сразу после этого протягивает мне ладонь, обтянутую в чёрную перчатку, в жесте, предполагающем рукопожатие. Я без задних мыслей протягиваю руку в ответ, и он вместо этого целует её и с улыбкой выдаёт:

– Спасибо за то, что доверились именно мне. Благодарю за успешно совершённую сделку, миссис Харкнесс.

Следующие долгие часы я нервничаю.

Мне приходится периодически выходить на балкон своей комнаты, чтобы подышать свежим воздухом и унять волнительную дрожь в конечностях. С балкона я наблюдаю за задним двором, в котором всё и произойдёт, потом медленно перевожу взгляд на ближайшие крыши, пытаясь прикинуть, с какой именно Джаспер будет стрелять. Затем меня одолевают тревожные мысли: а что, если Джаспер просто пойдёт и расскажет о плане самому Вистану? Что, если передумает помогать мне и выйдет из игры? Что мне делать в таком случае?

И эти мысли настолько бередят мою душу, что я, не сдержавшись, спускаюсь вниз на кухню и прошу приготовить мне чай. Подхожу к раковине, чтобы помыть руки, и вижу номер телефона Уэйна, который всё ещё остался на моей коже. Я думаю, может, мне связаться через него с папой, а потом сразу передумываю. Папе ни к чему лишние нервы, пусть считает, что всё пока хорошо, и, надеюсь, он не станет ничего предпринимать до того, как свершится мой план.

– Ваш чай, – произносит горничная и ставит на стол белоснежную чашку. – Я добавила немного мелиссы и липы. Вы выглядите очень возбуждённой.

– Да, это то, что нужно, спасибо, – говорю я, хватаясь за ручку чашки. В поднимающемся паре чувствуется аромат мёда. Делаю пару глотков вкусного горячего напитка и втягиваю носом воздух, прикрыв глаза.

– Хотите чего-нибудь поесть? – заговаривают со мной снова. – Или вы будете ужинать с вашим мужем?

При словосочетании «ваш муж» меня передёргивает, и я снова вспоминаю об отвратительном поступке Гая.

– Нет. Я не буду есть ни сейчас, ни с ним, – в грубоватой форме отвечаю я. – Занимайся своим делом. Если ты мне вдруг понадобишься, я тебе сообщу.

Горничная, потупив взгляд, кивает и отходит, наконец оставляя меня в покое. Дальше я пью свой чай уже в полном одиночестве, моментами лишь бросая взгляд в небольшое окошко около стола, выходящее всё на тот же задний двор.

После чая я поднимаюсь в свою комнату снова и перебираю вещи в поисках кулона, который спрятала в стопках штанов. Всё остальное – не моё, я не хочу брать с собой ничего, что напоминало бы о Гае и всей его семейке. А потом всё же не сдерживаюсь и хватаю телефон, набирая номер Уэйна.

– Я слушаю, – доносится до меня его голос.

– Это Каталина, – уведомляю его я. – Ты говорил, что я могу позвонить не больше двух раз в течение двух дней, если мне понадобится твоя помощь.

– Да, – сухо отзывается он. – Я помню. Что тебе от меня понадобилось?

– Если ты всё ещё имеешь связь с папой… передай ему, что сегодня ночью я сбегу из поместья Харкнессов. Точное время назвать не могу, но он может ждать меня в Клайд-Хилле, недалеко от поместья. Лучше ему не показываться совсем рядом… Пусть ждёт меня около парка Мейденбауэр Бэй. Если всё пройдёт хорошо, я там появлюсь этой ночью… – Я делаю небольшую паузу, собираюсь с мыслями, а потом всё-таки добавляю: – Если не появлюсь, пусть он возвращается к маме и больше не вспоминает обо мне.

По ту сторону несколько секунд стоит тишина, и я уже думаю, может быть, Уэйн просто бросил трубку. Но он вдруг отвечает:

– Хорошо, сделаю.

– Спасибо, – отзываюсь я, хотя мне не стоило бы благодарить человека, который однажды стал причиной моих пыток.

И на моё удивление, Уэйн уже в более мягкой форме тихо отвечает мне:

– Удачи.

А потом кладёт трубку, и я думаю: видно, это было в последний раз, когда я слышала его голос.

Через час в дверь раздаётся стук. Я открываю, и горничная передаёт мне небольшую дизайнерскую сумочку, сказав, что её прислал Гай. Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не выкинуть сумку из окна, пока вдруг не понимаю, что она тяжеловата для пустой. Сунув руку, я достаю завёрнутый в пергаментную бумагу пакетик… с искусственной кровью. Ах, ясно. Эту сумку, как оказалось, под правильным предлогом, чтобы избежать дурацких