Золушка для герцога - Кэрол Мортимер

— Джейн, вы ведь не впали в заблуждение, посчитав, будто я хочу сделать вас своей любовницей!

— Нет, конечно же, нет! — отпрянула она, ее личико побледнело, глаза загорелись зеленым призывным огнем.

И на этот призыв Хок не мог не ответить, хотя и был настороже относительно ее истинных намерений. Он попросту не мог противостоять ему.

Он снял полотенце с плеча и рассеянно вытер голову.

— Тогда что вы от меня хотите, Джейн?

— Просто уехать сегодня с вами в вашей карете. У меня есть немного сбережений, так что если нужна оплата...

— Нет, мне не нужна оплата, Джейн! Никакого рода! — В его голосе послышались ледяные нотки. — Потому что вы со мной никуда не поедете. — Он раздраженно бросил полотенце на кресло и надел-таки халат. — Сколько вам лет, Джейн? — поинтересовался он, туго затягивая пояс на талии.

Она в оцепенении взирала на него.

— Сколько?.. Двадцать два года, ваша светлость.

— В самом деле? — Хок кивнул. — Значит, вы достаточно взрослая, чтобы знать, что нельзя врываться в покои джентльмена без объявления, а потом, застав его полураздетым, требовать от него взять вас с собой!

— Я вовсе не хочу, чтобы вы брали меня с собой, ваша светлость, — возразила Джейн. — Я просто хочу разделить с вами карету на пути отсюда. — А еще ей хотелось повернуть время вспять и дождаться его разрешения войти, а не вторгаться к нему без приглашения. Так они избежали бы неловкого положения, и им не пришлось бы смущаться.

Хотя герцог отнюдь не выглядел тогда смущенным. Даже в одном черном шелковом халате он не растерял крайней самоуверенности. Похоже, это у него врожденное и ничто не способно смутить его.

Впрочем, ему нечего стыдиться, подумала Джейн, припомнив его подтянутое, стройное тело, а уж перед такой мускулистой грудью, которую ей довелось увидеть несколько минут тому назад, ни одна женщина не устоит. Тем более та, которая бесстыдно мечтала о нем всю предыдущую ночь.

Джейн почувствовала, как ее соски напряглись и приподняли мягкий муслин коричневого платья, грудь учащенно поднималась и опускалась в корсаже. Ей вдруг стало трудно дышать, по низу живота вновь разлилось тепло.

Она не верила обвинениям леди Салби в распутности ее матери. Из писем было понятно, что Джанет любила только одного мужчину: настоящего отца Джейн. Но, глядя на герцога Сторбриджа — на Хока, она не могла не задаться вопросом, а не является ли она сама распутницей. Она видела Хока во сне. В жарком эротическом сне. И вот теперь ее тело отвечает непривычной болью на его физическое присутствие.

— Вы понятия не имеете, о чем просите, Джейн!

Она подняла голову и встретилась взглядом с горящими золотыми глазами:

— Уверяю вас, я не стану для вас обузой и постараюсь не причинить никакого беспокойства...

Хок невесело рассмеялся, оборвав ее тираду:

— Поверьте мне, Джейн, вам даже стараться не придется!

Он испытывал к девушке сильное физическое влечение. Влечение мощное, необъяснимое.

Черт побери, он может вновь потерять над собой контроль, очутившись с ней в одной карете, и взять ее прямо там, на сиденьях!

— К чему такая спешка, Джейн? Что произошло вчера вечером, отчего вы решили покинуть этот дом?

Она отвернулась, не желая, чтобы он прочел ответ в ее глазах.

— Я не могу больше оставаться под одной крышей с леди Салби. Вот и все.

Что бы ни произошло у Джейн и леди Салби, это не его дело, твердо напомнил себе Хок. Да, леди Салби ему не нравилась, он считал ее женщиной претенциозной и ядовитой, но она была женой официального опекуна Джейн, и Хок не имел никакого права вмешиваться в их отношения.

Если Джейн покинет дом опекуна с герцогом Сторбриджем — холостым мужчиной, то герцог Сторбридж, то есть он, вне всякого сомнения, будет вынужден жениться на ней.

А Хок не собирается этого делать!

Он отвернулся от выразительных зеленых глаз, в которых вновь загорелась мольба.

— Нет, Джейн. Боюсь, ваша поездка со мной в моей карете сегодня невозможна. Какая бы ссора у вас ни вышла с леди Салби, вам придется с ней помириться.

Умом Хок понимал, что дает девушке единственно правильный совет в данных обстоятельствах, но в душе сам ненавидел себя за это.

Но разве у него есть выбор? Никакого.

Он уловил глубокое разочарование Джейн, прежде чем она успела отвернуться от него, и сделал резкий вздох:

— Возможно, если вы расскажете мне, что вас так расстроило...

— Спасибо, нет, ваша светлость. — Она гордо расправила плечи. — Мне остается только пожелать вам доброго пути.

Девушка направилась к выходу.

— Джейн!

— Прощайте, ваша светлость, — ответила она спокойным, полным достоинства голосом.

Хок пересек комнату широким, уверенным шагом и положил ладонь на закрытую дверь.

— Джейн, разве вы не понимаете, что вам не пристало путешествовать со мной наедине?

— Прекрасно понимаю, ваша светлость...

— Джейн, я уже просил вас не называть меня «ваша светлость» таким презрительным тоном! — Хок схватил ее за плечи обеими руками: — Я вижу, что вы расстроены, Джейн, — смягчился он. — Но печаль быстро пройдет, не так ли? Я уверен, что леди Салби не хотела быть с вами жестокой...

— Вы ничего не знаете! — Джейн с вызовом взирала на герцога, сжав руки в кулачки. — Она злая, жестокая женщина, которая дурно обходится со всеми, кого считает ниже себя. Вы бы даже с собаками не стали обращаться так, как она обращается со мной!

Она вырвалась из мертвой хватки герцога, выскочила из его спальни и поспешила в свою комнату, кожей ощущая, как Хок глядит ей вслед.

Пусть герцог отказался подвезти Джейн в своей карете, но это никак не повлияло на ее решение убраться отсюда вон. Она и дня здесь больше не останется!

Ей бы только добраться до Лондона, а там она сядет в общественный дилижанс и доедет до Сомерсета, где найдет Бесси, старую экономку отца, которая наверняка уже отошла от дел и проживает с сыном в деревне в двух милях от родного дома Джейн.

Бесси познакомилась с отцом и матерью Джейн еще до ее рождения. А домашние слуги частенько знают о своих хозяевах такое, о чем хозяевам хотелось бы умолчать. Джейн давно поняла это, занимая в доме Салби неопределенное положение — ни член семьи, ни служанка.

Возможно, Бесси знает о возлюбленном Джанет гораздо больше, чем леди Салби сумела выудить из личных писем матери Джейн.

Перестав рыдать над трогательными посланиями матери — посланиями, которые она так и не отправила своему женатому любовнику, — Джейн приняла решение. Возможно, ее настоящий отец не хотел, чтобы Джейн появилась на свет, возможно, он бессердечно прогнал свою любимую прочь, как только узнал о ее положении, но это не значит, что ребенок не может сам явиться к нему и заявить свои права!