Когда растает снег - Кэрол Мортимер

— У нас большая семья, — заметил Патрик, пробираясь сквозь толпу к камину, возле которого родители Сары беседовали с какой-то другой пожилой парой.

У Элли и Тоби было несколько тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер, но они никогда бы не смогли заполнить целиком даже ее небольшую гостиную.

Беспокойство Элли только усилилось, когда она заметила, как Мэри Делакорт похожа на высокого пожилого мужчину, с которым разговаривала. Элли поняла, кто это, еще раньше, чем незнакомец радостно улыбнулся, заметив их. Его сходство с Патриком не вызывало сомнений.

Поздороваться с Джорджем и Мэри Делакорт это одно дело, но знакомиться с родителями Патрика…

Элли резко остановилась.

— Элли, ты только поприветствуешь их, — попытался успокоить ее Патрик. — Тебе не нужно объяснять им суть наших отношений.

— Нет, — она решительно отпустила его руку. Мое согласие помочь тебе еще не значит, что я должна запутывать все еще больше, представляясь твоим родителям. Иди поздоровайся, а я пока схожу в дамскую комнату.

— Но…

— Я сказала «нет», Патрик. — Глаза Элли холодно встретили его взгляд. — Когда ты закончишь разговаривать с ними, я буду ждать тебя возле вот этого окна.

Он озадаченно покачал головой.

— Ты самая упрямая из всех женщин, которых я когда-либо знал.

— Приятно сознавать, что я хоть чем-то отличаюсь от остальных.

— Очень отличаешься, — сухо заметил он и вздохнул, чувствуя, что придется отступить. Ладно, не будем знакомиться с моими родителями, но постарайся не потеряться, хорошо?

Однако, несмотря на подробные разъяснения горничных, Элли все же не сразу снова вышла в холл. Там она вдруг натолкнулась на Гарета. Молодой человек хотел извиниться, но, подняв взгляд, увидел, кто стоит перед ним, и его обаятельная улыбка тут же сменилась гримасой, исполненной издевки.

— А я решил, что ты раздумала приходить сюда, когда увидел, что твой новый друг стоит один-одинешенек!

Элли распрямила плечи и с силой сжала в руках вечернюю сумочку.

— Значит, ты ошибся, — парировала она.

— Значит, ошибся. — Гарет не скрывал едкой усмешки, звучавшей в его словах. — Не знаю, чего ты хочешь этим добиться, Элли, но…

— Понятия не имею, о чем ты, — прервала она, отчаянно ища глазами Патрика или Тоби.

— Я понимаю, что ты влюблена в меня, Элли, но…

— Ты ничего не понимаешь! — взорвалась Элли. Теперь было просто невозможно представить, что она когда-то могла увлечься таким человеком. — Если я и влюблена в кого-то, то определенно не в тебя!

Глаза Гарета сузились.

— Макграт!

Элли сама не знала, что именно чувствовала к Патрику, но сейчас она надменно вздернула подбородок.

— И что, если так?

Гарет презрительно посмотрел на Элли и покачал головой:

— Тогда ты теряешь свое время еще более бездарным образом, чем со мной. Не особенно обольщайся насчет него!

— А ты? — моментально вспыхнула она. — Разве Сара Делакорт тебе по зубам?

— Ну, у меня-то с Сарой все в порядке, — насмешливо напомнил он.

— И это не надолго, — сердито фыркнула Элли, а когда Гарет вдруг больно схватил ее за руку, яростно воскликнула:

— Немедленно отпусти меня!

Но Гарет притянул ее к себе. Его глаза свирепо сверкали.

— Даже не пытайся вмешиваться в мои дела, тихо проговорил он. — Если ты попробуешь…

— Все в порядке, Элли?

На этот раз на выручку пришел Тоби. Гарет отпустил ее руку, и Элли обернулась к брату, который шел через холл ей навстречу.

— Добрый вечер, Дэвис, — холодно сказал молодой человек, обеспокоенно глядя на сестру.

Очевидно, у них с Гаретом был странный вид: он — в бешенстве, она — в смятении.

— Элли, Патрик ищет тебя, — мягко напомнил ей Тоби. — Думаю, тебе пора присоединиться к нему.

Ей вовсе не хотелось присоединяться к Патрику, хотелось только немедленно уйти отсюда, спрятаться дома и в одиночестве зализывать свои раны. К тому же сильно болела рука; наверное, пальцы Гарета оставили на ней синяки.

— А я пока поболтаю с Гаретом, — спокойно продолжал Тоби. — По-моему, я еще не поздравил его с помолвкой.

Элли отошла прочь. Столкновения с Гаретом буквально выбивали ее из равновесия. Хотя Патрик, похоже, был действительно прав — уже одно ее появление заставляло Гарета нервничать и терять самообладание. Но и у Элли уверенность в себе стремительно таяла…

Когда она подошла к Патрику, ожидавшему ее у окна, он нахмурился.

— Куда ты запропастилась? Я уже сто лет назад закончил разговаривать с родителями. Я… В чем дело? — взволнованно воскликнул Патрик, видя, что на глазах Элли блеснули слезы. — Элли! — Он схватил ее за руку, как раз за то место, куда только что вцепился Гарет, и Элли пришлось прикусить губу. — Элли, где ты была? И почему у тебя болит рука?

Она покачала головой, отчаянно пытаясь справиться со слезами; ей не хотелось выглядеть полной идиоткой перед Патриком и его родственниками.

— Я… я натолкнулась на Гарета в холле, и…

— А! Значит, вот где ты повредила руку.

— Нет, нет, — неловко забормотала она. — Понимаешь, у меня там синяк еще с прошлого вечера, когда он схватил меня, и я…

— Дэвис причинил тебе боль, — сказал Патрик очень спокойно, и его серые глаза, сузившись, сверкнули, как холодная сталь.

— Нет, он не нарочно, — солгала она. — Понимаешь…

— Да, я понимаю, Элли, — сухо ответил он и быстро окинул взглядом огромный зал. — Вон идет Тоби. Побудь с ним, пока я поговорю со своим будущим родственником.

— Патрик, нет! Пожалуйста!

Однако было уже поздно. Он стремительно зашагал к дверям, на ходу бросил несколько слов Тоби и скрылся из виду.

Какой кошмар! Элли совсем не одобряла выбор Сары, но меньше всего на свете хотела бы устроить скандал на празднике в честь ее помолвки. А судя по выражению лица Патрика, скандал был неминуем!

Тоби, приблизившись к Элли, тепло улыбнулся ей:

— Патрик попросил меня отвести тебя к столу, где накрыт фуршет. Он сейчас к нам присоединится.

Наверное, именно в этом и заключалась причина того, что Патрик захотел присутствия Тоби на вечеринке, — так он мог быть уверен, что Элли ни на мгновение не останется одна.

— Тоби, Патрик отправился поговорить с Гаретом, и я боюсь, что он не сдержится и ударит его, — быстро проговорила она, в тревоге оглядываясь на двери.

— Правда? — В голосе молодого человека не чувствовалось никакого беспокойства.