Лайф не в Кайф - Лия Роач

А потом долго лежу, обдуваемая теплым экваториальным ветром, в объятиях любимого, подарившего и разделившего со мной этот крышесносный взрыв эмоций, и не могу сдержать ликующей улыбки.

***

Марсель всё же ставит меня на доску и сам обучает премудростям сёрфинга. К вечеру, после нескольких часов изнурительных тренировок и проверок его ангельского терпения на прочность, у меня даже кое-что начинает получаться. Марсель, видимо, решает, что я готова повысить планку и на следующий день увозит меня на самый дальний атолл Лааму. Там мы пересаживаемся в гидросамолет и отправляемся на сёрфари - это как сафари на джипах по пустыне, но на небольшом самолетике по волнам! Ощущения непередаваемые. Дух захватывает так, что забываешь дышать. Гидропланом Марсель управляет умело - мне так кажется, - но я все равно ужасно боюсь и не могу сполна насладиться приключением.

Заметив мое предобморочное состояние, Марсель медленным ходом возвращается на базу и, взяв меня за руку, уводит подальше от всех. Обнимает, успокаивает, берет на руки и укачивает как ребенка. А потом вдруг отпускает. На мой незаданный вопрос отвечает:

- Ты перестала дрожать, я понял, что ты успокоилась. Идем на яхту?

Я киваю, и мы возвращаемся на “Сады Эдема”.

Но в свой отель не возвращаемся, причаливаем к очередному невероятной красоты острову. Я схожу на берег и смотрю, как он ходит туда-сюда с яхты на остров и обратно, таская какие-то сумки, рюкзаки.

- Мы собираемся сюда перебраться? - не удержавшись, спрашиваю с улыбкой.

- Просто небольшой пикник.

- На сколько человек? - преувеличенно таращу и без того большие глаза.

- На двоих.

Он и бровью не ведет, продолжая свои приготовления.

На самом деле устроить пикник - идея отличная, нам не мешает немного притормозить, поумерить нашу пылкость и притушить полыхающие страсти. Мне хочется получше узнать Марселя, узнать его самого, а не то, как здорово он целуется и офигенно занимается любовью. Мне хоть и не с чем сравнить, но в своей оценке я уверена - не представлю, что может быть лучше.

И как только мы располагаемся возле импровизированной скатерти, разложенной прямо на песке, и принимаемся щипать ягоды и фрукты, неспешно попивая шампанское, я спрашиваю то, что давно хотела:

- Откуда у тебя такое необычное для России имя?

Он усмехается уже такой знакомой кривой усмешкой, приподнимающей левый уголок его чувственного рта.

- Спасибо родителям. Мама в детстве зачитывалась Дюма и мечтала когда-нибудь оказаться в Марселе. Папа сделал ей такой подарок, и там, на берегу Кот Дазур, - произносит он с рычащей по-французски буквой “р”, - они обзавелись наследником.

- Родители назвали тебя в честь места, где тебя… сделали?

- Где конкретно сделали, вычислить трудно. Говорят, молодость у них была бурная, - сверкает он глазами и слегка касается зубами нижней губы, вызывая пульсацию в моем теле, немедленно отозвавшемся на этот намеренный жест. - Но родился я в госпитале с видом на старый порт и под Марсельезу.

Я тихо смеюсь.

- По месту рождения, значит. Повезло тебе, что мама любила Монте-Кристо, а не роман, действие в котором происходит в месте с менее красивым названием.

- С этим не поспоришь. А тебя в честь кого назвали? Тоже имя не самое распространенное. Я слышал только об Агате Кристи.

Он ложится на песок и, положив голову на согнутую в локте руку, с интересом и вызовом смотрит на меня.

- Нет, с моим именем никаких историй не связано. Единственное, что фамилия у меня чисто еврейская, но от имен Рахель или Циля, предлагаемых родственниками, мои славянские мама и бабушка наотрез отказались. Да папа и не настаивал. Он сам уже Павел, хоть и Львович. Он чаще зовет меня принцессой, поэтому имя не так важно.

- Принцесса, значит, - снова облизывает он губы и, приподнявшись, быстро ползет ко мне через стол, роняя бокалы и сминая остатки еды. - Иди сюда, буду сегодня твоим принцем.

Я встаю на колени и тянусь ему навстречу, когда в кармане его джинсов звонит телефон.

Он недовольно морщится, но смотрит на экран и, встав, отходит. Только тогда отвечает на звонок. Разговора я не слышу, хоть вдруг ощущаю необъяснимую тревогу.

Через несколько минут он возвращается. Выглядит слегка раздраженным.

- Прости, Агата, мне нужно возвращаться в отель.

- Что-то случилось? - спрашиваю, резко вставая.

- Нет. Просто дела. Не хочу вдаваться в подробности.

- Ладно, - говорю, не сумев скрыть разочарования, но он или не замечает это, или игнорирует, чем тревожит меня еще сильнее.

Что вдруг изменилось?..