Супермама для вишенки - Марина Владимирова-Бойко

Конечно, этот кабинет не похож на кабинет директора обычной школы. Здесь отличительная черта – дорогая мебель, яркое освещение, современный компьютер. В общем, стильно, современно, максимально комфортно для работы.

- Давай свои бумажули. Откуда ты нарядная на праздник к нам пришла, - раздается его мягкий баритон. Он протягивает ко мне свою сильную руку, на запястье которой красуются дорогие часы на черном кожаном ремешке.

Сажусь напротив него дрожащей рукой протягиваю бумаги и уже сильно сомневаюсь, что хочу здесь работать. Нет, в такой школе работать – мечта каждого учителя. Но Юдин… Если Юдин будет моим шефом. Это же караул! Это ни минуты без подкола.

Смотрю на него из-под лобья, как он листает мои документы. Так усердно, так тщательно.

- Что-то тут про семейное положение ничего не сказано, - делает заключение и поднимает свои большие глаза на меня.

- Я тебе уже говорила – я не замужем, - стараюсь сохранять спокойствие. И почему его так интересует мое семейное положение? Как бы он там не изворачивался, ему все равно ничего не светит. Хоть спрашивай, хоть не спрашивай.

- Что совсем-совсем нет мужика? – хмурит лоб и жалостливо смотрит на меня.

- Совсем.

Встает со своего места, заложив руки в карманы, подходит к окну и задает следующий вопрос:

- А кот? Кот есть?

- Нет кота. Хомячков, попугаев, тоже не держу.

- Мужика - нет, кота – нет. И как так можно жить? А? – поворачивается ко мне лицом и внимательно смотрит на меня.

- Нормально, - произношу обиженно. Никто не гадит ни в душу, ни в тапки.

При ярком солнечном свете, мне удается еще лучше рассмотреть его черты лица. У него густые брови, высокий широкий лоб, идеально ровный нос, пухлые губы. Подмечаю, что он красив, ухожен. Вот характер у него – скотский. Вечно эти шуточки, от которых идет пар из ушей.

- Знаешь, а ты мне подходишь. Я хочу тебя…, - здесь выдерживает паузу, затем подходит ближе, наклоняется ко мне и продолжает говорить, но на тон ниже:

- Взять на работу.

Сижу, думаю и понимаю, что я не слишком хочу. Работать с ним.

Растерянно смотрю на него. Ничего не понимаю. Как он стал директором? Как?? С таким характером можно стать только директором цирка.

Он стоит напротив меня, скрестив руки на груди, стреляет глазами, улыбается и изредка подмигивает, приговаривая:

- Крассоткина тру-ля-ля…

А мне действительно нужна работа. Но мои страхи развеела женщина со строгим лицом, которая спешно заходит в кабинет.

Глеб тут же отходит в сторону и едва не поперхнулся при ее внезапном появлении. Он закашлялся и сделал серьезный вид.

- Прошу прощения, что заставила вас ждать Глеб Борисович, - монотонно отвечает, проходит к столу и садится в кресло. В кресло директора. Я немного опешила, рассматривая ее коричневый пиджак. Ничего не понимаю. Ей не больше сорока, её волосы туго завязаны на затылке, она сдержанно и холодно говорит.

- Срочно вызвали…, - она оправдывается перед ним,  волнуется, словно Глеб большая шишка, важная птица. А потом смотрит на меня. Смотрит так, словно сейчас собирается отправить на костер с лозунгами: «Сжечь ведьму!».

- Вы простите кто? – спрашивает, не скрывая удивления. А потом переводит взгляд на Глеба.

- Я Крассоткина Вера Николаевна, учитель математики. А вы? – тоже вопросительно смотрю на нее и понимаю, что тут пахнет жареным.

В наш разговор вмешивается Юдин и пытается все доступно объяснить.

От его уверенного голоса, у меня закладывает уши, я почти слышу шум моря. Он жужжит на ухо, объясняет строгой тетеньке, что лучше подождать в ее кабинете, чем где-то там на просторах, в шумных коридорах. В ее. Не в его. Он нагло врал. Водил за нос. Как я и предполагала – никакой он не директор.

По всей видимости, женщина в замшевом пиджаке готова простить ему все, что угодно. Лебезит так, еще немного и выпрыгнет из своей узкой юбки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они обмениваются несколькими фразами, Юдин покидает кабинет, и мы остаемся с ней наедине.

Говорит сосредоточенно. Предлагает мне пол ставки, так сказать: по знакомству. Сначала огорчаюсь, но потом соглашаюсь. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Мы договариваемся приступить уже завтра. Она просит  подойти к восьми, быстро соглашаюсь, пока никто из нас не передумал, а потом решаюсь спросить:

- А кто этот мужчина? Я подумала, что он директор.

Она дружелюбно рассмеялась, а затем легко ответила:

- Вы разве не смотрите телевизор? Не знаете Глеба Юдина? Он известный журналист, шоу-мен. Ищет репетитора по математике для своей дочери. Так как у нас одна из самых лучших школ…

- Спасибо, - натянуто улыбаюсь. Телевизор я действительно смотрю очень и очень редко.

Выхожу на улицу, вдыхаю полной грудью влажный воздух и вижу, как возле знакомого внедорожника крутится он. Покататься дали значит? Ну-ну.

Увидев меня, быстро подходит и пытается перегородить мне путь.

- Уйди! Ты обманщик. Не желаю разговаривать с профессиональным лгуном.

- Признаю красотка! Я не хотел. Я же по-дружески, - он поднимает руки вверх, словно сдается полиции, но в тоже время не дает мне прохода. Его широкая грудь, в черной, кожаной куртке не даёт мне возможности свернуть ни в лево, ни в право.

Внимательно смотрю на него и понимаю, что у мужчин существует пять обмазок: не хотел, я же по-дружески, я любя, просто пошутил и коронная – сама виновата. С Глебом получается именно так.

- Вот зачем? Зачем ты мне сказал, что машина не твоя?- ставлю руки в боки, быстро моргаю и рассерженно смотрю на него. А как ловко в кабинете обвел вокруг пальца. Я действительно, ему поверила. Почти поверила. И была готова смириться со своей участью.

- Рыбка, я просто боялся тебя спугнуть. А что мне сказать честной, бедной девушке? Что я ее сам заработал? Вот этими руками, - медленно опускает руки, показывая мне свои большие ладони. - Кровью и потом. Ночами не спал, думал, от какой иномарки бампер открутить.