Снова надейся - Мона Кастен

– Черный кофе для Эверли! – прокричала бариста. Я протиснулась между двумя студентами и взяла стаканчик. – Очень простой выбор сегодня, – прокомментировала девушка, пока я закручивала крышку. Она знала, что я обычно заказываю матча латте, и ухмыльнулась, будто понимала, что этот кофе для кого-то еще. Я поблагодарила, отсалютовала ей на прощание стаканчиком и направилась к главному университетскому корпусу.

Поднимаясь по ступенькам, бросила взгляд на свои часы. У меня еще двадцать минут до того, как занятие официально начнется. Я старалась медленнее идти по коридорам, чтобы не казаться запыхавшейся. Понятия не имею, почему чувствовала себя такой виноватой. Как будто делала что-то запретное, хотя прийти в аудиторию пораньше – полная тому противоположность. Прежде чем свернуть за последний угол, я провела рукой по волосам и пальцем нанесла немного бальзама на губы. Затем перепроверила, закрыта ли крышка на стаканчике и не расплескалось ли ничего, сделала глубокий вдох-выдох и преодолела последние метры до кабинета.

Повернув ручку, я открыла дверь.

Нолан сидел за своим столом, вокруг него царил привычный беспорядок из бумаг, книг и ручек. Мне нравилось, что он работал вот так. Это показывало, что, вопреки распространенному мнению, можно быть хаотичным, но в то же время организованным – пускай это и звучит парадоксально.

Сначала он не замечал моего присутствия. Нолан низко склонился над листом, держа в руке красную ручку, кончиком которой задумчиво постукивал по губам.

Помню, как сказала ему, что считаю красный цвет агрессивным и внушающим страх. С тех пор в моих работах он пользовался только зеленой ручкой.

Кашлянув, я дала о себе знать. Нолан вскинул голову и пару секунд растерянно смотрел на меня, прежде чем уголки его рта изогнулись в улыбке.

– Эверли. – Он откинулся назад и вытянул руки над головой. – Ты рано.

Я кивнула и закрыла за собой дверь.

– Потому что обещала тебе вот это.

Затем я прошла вперед и поставила перед ним стакан с кофе.

Его улыбка стала шире.

– Кофе?

– Черный и горький, как ты хотел.

Нолан поднял палец вверх, словно делая мне знак чуть-чуть подождать, и нагнулся, чтобы открыть большой ящик под кафедрой. Затем он вытащил оттуда термос из нержавеющей стали и стаканчик. Стаканчик он поставил на стол и наполнил его жидкостью из термоса. Наконец подвинул в мою сторону дымящийся напиток.

– Горячий шоколад? – спросила я и подняла стаканчик, сжимая его обеими руками. От него исходило приятное тепло.

– Горячий шоколад собственного приготовления, – поправил он меня. – По секретному рецепту моей мамы.

Не знаю, шутка это или нет – с Ноланом никогда нельзя быть уверенной наверняка, – но я в любом случае обрадовалась и отпила глоток. Потом вздохнула:

– Из чего бы он ни был – на вкус потрясающе.

Он облокотился на спинку стула и тоже глотнул кофе. Только после этого Нолан рассмотрел мой стакан.

– Как подходит под ситуацию, – сказал он, указывая на надпись «But first coffee»^[4].

Я послала Нолану мимолетную улыбку и положила свои вещи на стул в первом ряду. Потом второй раз пригубила шоколад. Он согревал меня изнутри и напоминал о холодном осеннем вечере, который лучше всего проводить с книгой, укутавшись в теплый плед на диване. Хотя на улице еще не похолодало, лето постепенно подходило к концу. Скоро вновь станет рано темнеть и наступит пора толстых курток и сапог.

– Шоколад напоминает мне об осени.

– Твое любимое время года, – ответил он. – Тогда я все правильно сделал.

От того, что он подметил такую мелочь, у меня радостно подпрыгнуло сердце. Однако потом меня омрачила мысль, что Нолан запоминал такие моменты обо всех своих студентах – просто он такой. Это не означало, что я особенная.

Нолан допил последний глоток кофе, затем встал и положил ручку на эссе, которое только что проверял. Он обошел кафедру и начал отодвигать мебель к краю аудитории. Я молча принялась ему помогать и взяла стул, на котором недавно сложила свои вещи, чтобы убрать его с дороги. А когда опять обернулась, Нолан поднимал стол. Тот был тяжелым, однако мужчина сделал вид, что он весит не больше перышка. Мне стало интересно, занимается ли он спортом. Помимо этого, я, как и всю прошлую неделю, спрашивала себя, как выглядел его живот под футболкой. Что бы я только ни отдала, чтобы…

– Слышал, мы оба снова можем стать бета-ридерами, – внезапно заговорил он.

Застигнутая врасплох, я быстро перевела взгляд на следующий стул и убрала в сторону. Пришлось перевести дыхание, прежде чем опять посмотреть на Нолана.

– Уже жду не дождусь.

– Я тоже. Особенно романтических сцен, – сказал он, и я отчетливо расслышала дразнящие нотки в его голосе.

– Веришь или нет, я к ним готова. Меня тренировали в выходные на эту тему.

– Ах, вот как? – откликнулся Нолан, не глядя на меня. Вместо этого он нацелился на новый стол.

– Доун устроила мне передозировку Райаном Гослингом.

Нолан расхохотался.

– Да-да, смейся. Однако не забывай о том, что потом наступит моя очередь, когда случится хеппи-энд, а ты снова захочешь убедить Доун, что ее главные герои смогут жить, даже расставшись навсегда.

Он ухмыльнулся.

– У историй не обязательно должен быть счастливый финал.

– Знаю. Только неужели тебе не кажется, что есть в этом какое-то ощущение свободы, когда в конце можешь закрыть книгу и порадоваться, что все разрешилось?

– Да, разумеется. Но еще мне нравится задаваться вопросом, что бы произошло с людьми, если бы не было классического хеппи-энда. Как бы у них все сложилось в дальнейшем? – Он поднял следующий стол, а я пыталась смотреть ему в лицо, а не на напрягшиеся руки. – Как они справились с потерями и поражениями? Как из-за этого изменились их характеры? Куда завела их судьба?