Ключ истины - Нора Робертс

— Белый подходит ко всему.

Дана присвистнула:

— Ну да! Они сказали, что я мыслю, как мужчина. Мужчины боятся ярких цветов.

— Неправда.

— А какого цвета стены твоей гостиной в Нью Йорке?

Джордан посмотрел на Дану холодно:

— Это не имеет никакого значения.

— Мне так не кажется. Не знаю почему, но мне так не кажется. Я собираюсь купить эту, зеленовато синюю. Подумаешь, краска! Ведь не на всю жизнь. Еще Мэлори сказала, что для отделки можно взять «Брайс Кэньон» и «Спагетти».

— Коричневый и желтый? Дылда, это будет отвратительно.

— Нет, «Кэньон» — оттенок темно розового. Розовые и красно коричневые тона.

— Розовые, красно коричневые, — повторил Хоук. — Очень живописно.

— Заткнись. А второй цвет — кремовый. — Дана развернула образцы, которые отметили Зоя и Мэлори. — Вот дьявол! Ничего не понимаю. Мне кажется, я сама немного боюсь цвета.

— Но ты точно не мужчина.

— И слава богу. Мэлори выбрала «Ханикоум», а Зоя «Бегонию», но тут я теряюсь, потому что бегонии бывают розовыми или белыми, а этот цвет больше похож на пурпурный.

Она закрыла ладонью правый глаз.

— Похоже, от всех этих цветов у меня разболелась голова. Хорошо, что Зоя уже посчитала площадь и сколько нужно краски. Где мой список?

Джордан вернул ей листок.

— Брэд спрашивал, почему ты приехала без Зои.

— А? Ей нужно было вернуться домой, к Саймону. — Дана посмотрела на список, стала считать, потом подняла голову: — Почему?

— Что?

— Почему он спрашивал?

— А ты как думаешь? — Хоук заглянул ей через плечо и удивился, когда Дана перевернула листок. Список продолжался на обратной стороне. — Боже! Тебе понадобится грузовик. Потом Брэд попросил узнать у тебя, говорила ли Зоя о нем. Как в школе.

— Нет, не говорила, но завтра в классе мне будет приятно передать ей записку от него.

— Я ему скажу.

Они загрузили на тележку краску, инструменты и много чего другого, и у кассы Дана мысленно поблагодарила Брэда — даже с учетом скидки сумма была значительной. Реальную проблему она осознала, лишь выйдя из магазина.

— И как я все это запихну в машину?

— Никак. Только в две машины — твою и мою.

— Почему ты не остановил меня, когда я покупала больше, чем могу увезти?

— Потому что тебе это доставляло удовольствие. Где ты собираешься все это хранить?

— Не знаю… — Дана растерянно провела рукой по волосам. — Я не подумала. Увлеклась.

Так приятно было смотреть, как она увлеклась и забыла о ненависти к нему.

— Ко мне в квартиру все не поместится, а взять ключи от нового дома я не сообразила. Что, черт возьми, я буду с этим делать?!

— У Флинна куча свободного места.

— Действительно! — хлопнула себя по лбу Дана. — Ладно. Отвезем все к нему. Флинн не будет злиться — достаточно одного взмаха ресниц Мэлори, и он становится шелковым.

Они распределили груз по машинам. По дороге к дому Флинна Дана удивлялась, как им с Джорданом удалось почти целый час терпеть друг друга и ни разу не поругаться.

Хоук вел себя прилично, что, по ее мнению, случается крайне редко.

Впрочем, к ней самой это относится в равной мере, вынуждена была признать Дана. Особенно если речь идет о Джордане.

Возможно — всего лишь возможно, — что какое то время им удастся выносить друг друга и даже сотрудничать. Если он на самом деле нужен для того, чтобы найти ключ, как настаивают все остальные, она согласится.

Кроме того, у Джордана хорошие мозги и богатое воображение. Безусловно, это может сильно раздражать, а может оказаться полезным ресурсом.

Когда они подъехали к дому Флинна, Дане пришлось признать, что иметь рядом мужчину, который согласен взять на себя обязанности вьючного мула, таская галлоны краски и кучу всяких инструментов, полезно.

— В столовую, — распорядилась Дана, тоже слегка сгибаясь под тяжестью груза. — Он ею не пользуется.

— Скоро будет пользоваться. — Джордан прошел через весь дом и свернул в столовую. — У Мэлори грандиозные планы.

— Прекрасно. Флинн с ней счастлив.

— Это так. — Хоук готов был отправиться за следующей порцией груза. — Лили проделала огромную дыру в его самолюбии, — прибавил он, имея в виду бывшую возлюбленную друга.

— Дело не только в самолюбии! — Дана взяла сумку с валиками, кистями и блестящими металлическими шпателями. — Лили причинила ему боль. Когда тебя бросают и уезжают, это очень больно.

— Но, в конце концов, Флинну повезло, что все так обернулось.

— Я не об этом. — Дана чувствовала, как изнутри поднимается волна ненависти, боли и гнева. Стараясь, чтобы она ее не захлестнула, девушка решила сосредоточиться на банках краски в багажнике. — Я о боли, предательстве, потере.

Джордан промолчал, решившись ответить только после того, как они перенесли все в гостиную.

— Я тебя не бросал.

Дана презрительно скривила губы:

— Не стоит воспринимать каждое слово, которое слышишь, на свой счет.

— Я должен был уехать, — продолжал Хоук. — А тебе надо было остаться. Ты же еще училась в университете, черт возьми!

— Затащить меня в постель тебе это не помешало.

— Не помешало. Я с ума по тебе сходил, Дана. Временами мне казалось, что я умру, если не прикоснусь к тебе.

Отступив на шаг, она смерила Джордана оценивающим взглядом:

— Похоже, в последние несколько лет ты прекрасно без меня обходился.

— Но это не значит, что я перестал думать о тебе. Ты мне не безразлична.

— Пошел к черту! — Дана сказала это ровным, скучным голосом, что лишь усилило эффект. — Небезразлична. Я то тебя любила!

Джордан дернулся, словно получил пощечину.

— Ты… ты никогда этого не говорила. Никогда не говорила, что любишь меня.

— Потому что первым должен был признаться ты. Парни должны быть первыми.

— Погоди минутку! Что, таков закон? — Джордана охватила паника. — Где это записано?

— Просто так принято, тупое ничтожество. Я тебя любила и была согласна ждать или уехать вместе с тобой. Но ты просто объявил: «Послушай, Дылда, я снимаюсь с якоря и отчаливаю в Нью Йорк. Буду рад тебя там видеть».

— Неправда, Дана. Все было не так.

— Почти. Никто еще не причинял мне такой боли. Больше такого шанса у тебя не будет. И знаешь что, Хоук? Я сделала из тебя мужчину.